— О чем ты? Что за нелепица! Я вовсе тебя не ненавижу. Будь это так, мы бы до сих пор ставили друг другу подножки, пересекаясь в галереях! — Бьелен мелодично рассмеялась.
Актриса из нее была превосходной — если бы Невеньен вчера сама все не видела, то засомневалась бы в том, что это правда.
— Вы обманывали меня. Все это время, — ее охрипший голос внезапно пропал. Пришлось подождать, прежде чем она смогла говорить снова. — Ты отобрала у меня сначала мужа, а потом жениха. Спрашиваю тебя еще раз: почему ты так ненавидишь меня?
Больше Бьелен прикидываться не пыталась. Только что румяная, полная жизни, она словно превратилась в статую. Перед Невеньен теперь сидела не женщина, а каменный цветок.
— Я никого у тебя не отбирала. И Акельен, и Иньит сами ко мне пришли.
Как легко она переложила вину с себя на мужчин! Как будто это не она кошкой выгибалась перед Иньитом, пробуждая в нем похоть. Как будто это не она спала с женихом своей подруги — сестры! — зная, с какой силой та его любит.
— Плевать мне на твои оправдания, — жестко произнесла Невеньен, чувствуя, что мир у нее перед глазами начинает затягиваться туманом. — Я спросила тебя, за что ты меня ненавидишь. Что я тебе сделала? Я не строила против тебя козни, хотя любая другая женщина на моем месте так бы и поступила. В отличие от тебя, когда ты не упускала ни единой возможности, чтобы втоптать меня в грязь, я не унижала тебя и не поливала помоями. Я могла отомстить, став королевой. Вместо этого я тебя за все простила, собиралась дать высокую должность… А в благодарность ты за моей спиной… — Невеньен, не способная выговорить страшные слова, проглотила их. — Тебе доставляло удовольствие вот так насмехаться надо мной? Знать, что ты со всех сторон обскакала эту дуру, которая вовсе не хотела выходить замуж за мятежника и становиться королевой? Что, приятно было отбирать у меня единственное, что я ценю?
Водопад слов, который она уже не могла контролировать и который, высвободившись, лился бы еще часами, прервался звоном посуды — Бьелен схватила чашку со стола и швырнула ее в Невеньен, разбрызгивая недопитый чай. Чашка пролетела мимо и разбилась о стену. Невеньен, не моргнув, смотрела на женщину, которая сломала ей жизнь так же, как этот фарфор.
— Не хотела выходить замуж, становиться королевой… — передразнила Бьелен. Ее ноздри раздувались от гнева, грудь высоко поднималась. — Но ты вышла и стала! Ты без малейшего труда заполучила лучших мужчин и целую страну в подарок. Тебе все само далось в руки только потому, что ты благородной крови. Будущий король предлагал тебе выйти за него замуж, но ты и тогда кривила нос, решив, что ты и без него получишь трон — благодаря другим людям! Скажи мне, это разве правильно? Посмотри сюда, — она вскинула ладони, демонстрируя длинные ухоженные ногти. — Ты хоть знаешь, чего мне стоило получить привилегию отрастить ногти и на правой руке? Ты постоянно страдала, что тебя продали Акельену, но ты ни разу — ни разу! — не поинтересовалась, мечтала ли я выходить замуж за Стильина.
Бьелен не делала пауз, чтобы Невеньен не могла вклиниться с возражениями, однако она и не собиралась. Она молча слушала, как извергается из сестры злость, копимая и лелеемая годами — как каменный цветок исходится ядом.
— Тьер любит говорить, что Стильин был лучшим из двух братьев, но не любит вспоминать, что он был таким же упертым ослом, как и Акельен, но еще и уродом, в отличие от брата, — шипела Бьелен. — Я отказывалась выходить за него замуж, я говорила ему это прямо в лицо, но мое мнение никого не волновало. Стильин хотел видеть рядом с собой красивую рожицу — и какая разница, что думает по этому поводу ее обладательница? А остальные только поддакивали «истинному королю». Он тогда был близок к тому, чтобы победить самого Свирепого Зандьера, без страха гулял по столице, не скрывая герб, — ну как ему отказать?! Мной торговались и в итоге купили за такое количество золота, что моя семья сумела порвать все связи с этой проклятой страной и уехать в Шинойен. А я стала игрушкой уродца, который беспокоился лишь о том, как сесть своей тощей задницей на трон. Для его окружения я — купеческая дочь — не значила ничего, но он и не подумал о том, чтобы меня защитить. Он — человек, который родился слугой и в полной мере испытал все унижение от этого!
Она прервалась для глубоко вдоха, и откровения посыпались снова.
— Когда Стильин заболел, я мечтала только об одном — чтобы он скорее сдох, а я зачла ребенка и стала королевой-матерью, чьего сына посадят на трон. Но Небеса приготовили для «зарвавшейся купеческой дочки» еще один «подарок» — я никогда не смогу родить, — с горечью произнесла она. — Если бы я была способна выносить младенца, не появилось бы никакой тебя. Акельен любил меня, он даже был готов жениться на мне, тогда я бы так и осталась истинной королевой. Но Тьер подумал — зачем давать ему в жены порченую девку, с которой нельзя продолжить род? И меня заставили подписать проклятые бумажки с отречением, а потом нашли тебя, такую маленькую, смазливенькую и добренькую Невеньен Андар, за которую Акельену обещали целую армию, в то время как из меня было невозможно высосать ни капли пользы. Мне сказали, что если я настолько бесполезная, то должна хотя бы собственным телом работать на мятежников. Ты понимаешь, что это значит? И снова все плевали на то, кому я хочу строить глазки, а кому нет, и нравится ли мне вообще этим заниматься… А ты тем временем благоденствовала, мило улыбалась всем со ствиллового трона в Зале советов, таскалась на эти идиотские «вышивальные вечера», где тебе никто не смел сказать, что треклятый гобелен, побери его Бездна, у тебя не выходит, потому что ты вшивая торговка, привыкшая возиться в лавке, а не прирожденная леди. «Ах, прости, дорогая Бьелен, ты ведь только недавно отрастила ногти на правой руке, наверное, еще не привыкла. Не то что мы, девочки, правда? Ха-ха-ха!»