— Он обещал не трогать мирных жителей, — потупившись, прошептала Ниланэль. Ливнем полившиеся после этого слова больше походили на оправдание, чем на объяснение причины, тем более что она и так была очевидна. — В Кольведе слишком опасно, и в деревни я тоже не могла их послать — там же Шасет знает что делается… А в Квенидире у нас все-таки дом, и ваши ученые сказали, что када-ра больше не прилетят туда… Как я еще должна была поступить? Ни мама, ни Кийдан не переживут очередного нападения Детей Ночи, а в округе старуху и сухоногого мальчика просто растерзают на куски!
Сони, не разжимая губ, помянул Бездну. Ниланэль фактически передала мать и приемного сына в лапы Таннеса. Кто-то мог бы счесть такое предательством истинной королевы и пособничеством мятежникам, но Сони разозлило другое.
Он взял на себя грех убийства Гередьеса затем, чтобы корону надел человек, готовый спасти свой народ и уничтожить када-ра, а не затем, чтобы множились проклятые претенденты на трон. Ирония состояла в том, что Таннес и пальцем не пошевелил, чтобы помочь северянам в борьбе с Пожирателями душ, а ему при этом с потрясающей легкостью доставалось так много: города, которые не нужно было брать штурмом, подданные, припасы, которые он отнимал у тех же самых подданных, и заложники — назвать иначе всех вернувшихся в Квенидир людей было сложно. За последние два месяца Волк настолько укрепился в землях окрест Квенидира, что местные стали поговаривать о заведомом проигрыше Невеньен.
И ради этого Сони убил Гередьеса? Все это, получается, зря?
Он тяжело вздохнул, ощущая себя втянутым в круговорот бессмысленных убийств. Шен, однако, истолковала это иначе. Она отвернулась от Ниланэль, которую созерцала с явным удивлением, и пристально оглядела Сони.
— Что такое? Где-то еще болит?
Одна рука сехенки потянулась к его голой, покрытой синяками груди, вторая — к ряду лекарств.
— Нет! — быстро выговорил Сони. — Спасибо, Шен. Ты божественный лекарь.
— Ну…
Она с сомнением окинула его взглядом, но на помощь Сони пришла Ниланэль. Судя по тому, как фальшиво это выглядело, стражница была только рада заговорить о чем-нибудь другом, чтобы все поскорее забыли о произведенном ей неприятном впечатлении.
— Это правда. То лекарство от боли в пояснице, которое вы дали моей матери, очень ей помогло. Она просила передать огромную благодарность и обещала помолиться за вас перед богами.
— Ах, это мелочи, — с притворным равнодушием ответила Шен, но ее глаза загорелись удовольствием. — Жаль, я не смогла помочь вашему мальчику.
— Его болезнь не вылечить никак. Спасибо вам хотя бы за то, что попытались.
— Да, ты молодец, Шен, — встрял Сони в этот обмен любезностями. — Мне можно одеваться?
— Можно, мазь уже впиталась, — буркнула она, не услышав в его голосе достаточно благоговения.
Он с облегчением соскользнул со стула и натянул рубашку с курткой. Рисоваться перед Ниланэль было, конечно, неплохо, но Сони уже слегка замерз. Топили в лазарете слабо — больных здесь было мало, и драгоценные дрова на них не тратили.
— Его нужно починить, — стражница указала на мундир Сони. Он рассеянно глянул вниз. Результатом схватки с насильниками стала дыра на локте, появившаяся, когда он упал на мостовую, и несколько грязных пятен, включая кровь, которую будет трудно отстирать. — Я слышала, что вы хоть и гвардия, а с прачками у вас здесь беда. Если хочешь, зайди ко мне завтра, я зашью и помогу отчистить.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Сони. — Я зайду.
Он широко улыбнулся и получил робкую улыбку в ответ. Да, воспользоваться ее предложением определенно стоило. Пускай она просто зашьет мундир.
Торопливо собравшись, пока его не втянули в очередную длинную беседу, как любят женщины, Сони попрощался с ними и вышел из комнаты. Повод спешить у него был — до выхода в дозор оставался всего час, а он еще намеревался поболтать с Каленом. Однако, прикрыв за собой дверь, Сони на мгновение замер. Он сам не знал, почему — то ли надеялся услышать, как его будут обсуждать Ниланэль и Шен, то ли собирался с силами перед тем, как пойти к командиру. Но чего бы он ни хотел, донесшийся разговор был совсем не таким, какой Сони ожидал.
— И много в Квенидире людей, которые отсылают своих родственников к мятежникам, хотя сами служат истинной королеве? — без привычной жизнерадостной интонации поинтересовалась Шен.
Ниланэль выдержала паузу. Наверное, смутилась.
— Простите, но я ведь объяснила, что защитить их как-то иначе невозможно, — словно извиняясь, сказала она. — Госпожа Шен… Вы же не пойдете докладывать обо мне королеве?..