— И что вы предлагаете? — стиснув зубы, спросила она. — Я уже испортила с кесетами отношения, сообщив, что это лишь временная мера. Чего еще вы хотите?
— Чтобы вы были осторожнее в своих высказываниях, — сказал северянин. — Вы королева, вы не можете так запросто раздавать обещания, тем более тем, кто откровенно пытается использовать вас в своих целях.
— Вот как? — Невеньен деланно вскинула брови, чувствуя, что перестает управлять собой. Перед глазами закрутилась знакомая черная круговерть, которая регулярно охватывала ее после измены Иньита и тех слов, которые бросил ей перед отправлением в Кольвед Тьер. — Скажите, а вы всегда осторожничаете в своих высказываниях? А, лорд Таймен? Вы никогда не испытываете горя? Когда када-ра уничтожили ваши владения, вы были осторожны в высказываниях?
Казначей, сначала озадаченно уставившийся на нее, нахмурился.
— Не особенно, если честно. Но от меня тогда крайне мало что зависело. А на вас лежит ответственность за всю Кинаму. Вы будете плохой королевой, если…
Плохой королевой? Черные пятна расцвели в глазах астрами и пионами, заполоняя мир. Зачем он это сказал? Ведь что-то подобное и нужно было услышать той, второй — мертвой Невеньен, всеми силами старавшейся вырваться наружу из глубин ее сознания.
— Я хотела дать вам хорошего короля, чтобы не быть плохой королевой, — перебила Невеньен. Она не узнавала собственный голос, будто ее губами шевелил кто-то другой. — Но меня убедили, что он будет еще хуже. Все еще можно вернуть, если хотите. Хотите? Или я могу стать никакой королевой. Столько претендентов вокруг — есть из кого выбрать!
На лице Таймена отразился испуг.
— Моя королева, я совсем не это имел в виду! Постойте… Куда вы?
Кажется, он собирался за ней побежать, но его удержал Раллан. Мудрый выбор — Невеньен, резко направившаяся в свои покои, уже не контролировала себя и не знала, на что она способна.
В окно спальни дул холодный, приходящий с гор ветер. В проеме виднелись краешек хребта Самира и голубое небо, по которому неторопливо плыли облака. Некоторые из них как будто цеплялись за вершины гор вдалеке и оставались там, набухая белыми шапками. Невеньен наблюдала за ними около четверти часа и в то же время не видела их. Она сталась думать о чем угодно, лишь бы опять не сорваться.
Это началось два месяца назад. Вспышки необъяснимого гнева, по-детски глупого поведения, которого Невеньен потом стыдилась, случались нечасто, и чем дальше, тем реже. Как правило, ей удавалось сдержать себя, вовремя куда-нибудь уйти, поэтому сегодняшняя дурацкая ссора с Тайменом была исключением. С очерствением ситуация обстояла гораздо хуже. Невеньен иногда сама поражалась собственному равнодушию. Некоторые вещи, которые полгода назад вызвали бы у нее бурю эмоций, сейчас не затрагивали ни единой струны в ее душе. Она перестала многого бояться, но вместо того, чтобы принести какую-то пользу, это стало причиной внезапно накатывающей злости, справиться с которой было невероятно сложно — потому что Невеньен не опасалась последствий. Как ни странно, измена Иньита была в этом виновата лишь частично.
Решив отправиться в Кольвед, Невеньен понимала, что Тьер этого не допустит. Разговаривать с ним, просить войти в ее положение, она не хотела — внутри все еще тлела обида за то, какую роль он сыграл в разоблачении Иньита. Поэтому все приготовления они с Окарьетом, которого Невеньен сделала своим сообщником, исхитрились провести тайно, чтобы главный советник ни о чем не догадался. Из-за одолевавшей его в последнее время рассеянности добиться этого оказалось проще, чем она думала. За двое суток до отъезда Тьер все еще пребывал в полном неведении, а отменить уже ничего было нельзя.
Когда она сообщила ему обо всем, он был в шоке. Невеньен не знала, что его поразило сильнее — то ли то, что он все упустил, то ли то, что он не ожидал от подопечной такого поступка. Старый наставник сначала растерялся, а потом пришел в бешенство. К грозе Невеньен подготовилась, к тому же в ее состоянии ей было все равно — хоть оскорбляйте, хоть на куски режьте. К чему она точно не могла подготовиться, так это к огорошившей ее страшной новости.
Тьер умирает. И неизвестно, сколько он проживет — полгода, год или месяц.
Он произнес это дрожащим голосом, не веря, что ученица ускользает от него в такой важный момент. Позднее Невеньен узнала, что его болезнь почти не проявлялась до гибели Акельена, но после этого не обращать внимания на ее признаки стало невозможно. Постоянные головные боли, провалы в памяти, подозрительная усталость, дезориентация… На какой-то срок помогла микстура, приготовленная Залавьеном с использованием того же ингредиента, что в бодрящей настойке, — поэтому окружающим и казалось, что Тьер пьет именно ее. Однако королевский врач заранее предупредил, что она всего лишь уберет некоторые симптомы, но течение болезни не замедлит. Лекарства же от этой хвори не существует.