Долго слушать Виньеса было невозможно, и Сони с удовольствием избавился бы от его соседства, если бы снаружи не хлестал ливень. Гвардейцы сидели в темном бараке, несмотря на разгар утра и наступившее время ежедневных тренировок. В такой дождь капли секли спину не хуже плетей. Отсутствовал только Кален, но и он не стоял под ливнем — его зачем-то пригласили на королевский совет.
С момента разговора Сони с Невеньен прошло два дня. Каждым утром новости оказывались все хуже и хуже. Вчера гонец сообщил, что Тэрьин вдобавок к передвижению южной армии отзывает войска с Севера. Все терялись в догадках, чего он хочет добиться. Самое очевидное предположение — что король планирует наконец-то разбить очаги мятежей в центральных землях Кинамы — испугало гвардейцев, так как означало, что первым Тэрьин уничтожит Акельена. Слугам об этом пока не говорили, желая избежать паники. Послание от самого бастарда, которому надлежало трястись сильнее всех, пришло несколько часов назад и уже язвительно пересказывалось всеми жителями Серебряных Прудов. Истинный король извещал жену и советников, что он задержался в пути и будет гостить у лорда Гередьеса дольше, чем намеревался. Сколько — он не уточнял. Это тоже никого не обрадовало, в том числе и Сони. Решение его судьбы откладывалось еще на несколько недель.
Впрочем, он бы лучше целый месяц проторчал взаперти с Виньесом, чем сутки ждал собственной казни. Сони прислушался к его монотонной речи.
— …защититься от дурманящей магии невозможно, поэтому следует соблюдать меры предосторожности…
Или нет. Лучше смерть, чем хотя бы несколько дней этого занудства.
Запасы терпения истощались не у одного Сони. Тэби, корпящий над драной рубашкой, не выдержал, поднялся и громко объявил:
— Мне надоел этот бред. Пойду проветрюсь.
— Куда? — оживился Дьерд, развлекающийся игрой с ножом.
— Отнесу пару писем гонцу.
Дьерд почесал рукояткой ножа затылок.
— Я с тобой прогуляюсь.
— В кои-то веки вы оба решили написать семье? — изумление Виньеса было настолько велико, что он прервал свою лекцию.
— Я — нет, — "успокоил" его Дьерд.
По лицу парня расплылась хитрая ухмылка. Ясно — он опять потащится к служанке. Сони завистливо вздохнул и вернулся к шлифовке. От него-то молоденькие красотки не млеют.
— Тэби, отнеси и мои тогда, — Виньес вдруг засуетился и достал из сундука толстую пачку конвертов. — Только не промочи.
— Вин, ну ты как всегда, — засмеялся Дьерд, наблюдая за тем, как Тэби, ворча, пытается распределить письма под оттопырившейся курткой.
— У тебя семья побольше моей, мог бы тоже столько писать, — проворчал Виньес.
— Я уже настрочил им письмецо, — парень беспечно пожал плечами. — Да и о чем мне рассказывать, если все, чем мы занимаемся, секретно? Врать, как всем остальным, что мы проверяем дальние форты? Хватает и того, что родители меня письмами заваливают.
— Да уж, — вздохнул Виньес. — Мои уже начинают сомневаться в этом. Даже из таких длительных поездок, как в приграничье, солдаты возвращаются в отпуск. А нас — все никак.
Когда Виньес пересыпал Тэби монеты, предназначающиеся гонцу, и мужчины ушли, в бараке ненадолго наступила тишина. Горбоносый о чем-то глубоко задумался, и Сони стал различать тихие слова Лейни и Келси в другом конце казармы.
— Опять тебя тот ненормальный донимал? — с сочувствием спросил воин мага.
— Да не вовсе не ненормальный он, — тот примиряюще взмахнул рукой. — Настойчивый, это, наоборот, здорово. Кто же виноват, что он сасаа, да с такими слабыми способностями.
— Хорошо, что пополнения не будет, — с облегчением произнес Лейни. Беспокоило его на самом деле не увеличение отряда, а то, что к ним мог присоединиться сасаа. Представителей этого народа мечник недолюбливал и не обращался за помощью к слугам-сасаа, которых в поместье оказалось довольно много — они требовали меньшую плату за свои услуги.
— Маги лишними не бывают, — резонно заметил Келси. — В Серебряных Прудах ему найдут применение.
"Скукотища", — подумал Сони. Вечный сумрак барака наводил на него сон, а бессмысленная, мирная болтовня гвардейцев — тоску. С другой стороны, когда в последний раз ему доводилось валяться на кровати, не волнуясь ни о пропитании, ни об отработке долга для Тайли? Он должен быть счастлив, а не жаловаться на бесконечное ожидание. Но как бы Сони себя в этом ни убеждал, легче на душе не становилось.