— А, вот что, девонька, — старуха снова повела головой, вдруг что-то вспомнив. — Там Реннел с дитятком на повозке. Ты к ним подойди. Реннел сама просить постесняется, а нужда-то у нее большая.
— Реннел? — переспросила Невеньен. Кое-кто из беженцев уже разошелся по замку, и найти одну женщину, к тому же неизвестно как выглядящую, будет довольно сложно.
— Ага, она, — кивнула старуха. — Она от дитятка своего не отойдет. Ты ее узнаешь сразу, она бормочет всегда, надеется, что девочка на ее голос из Бездны вернется.
Примета так себе. Бормочущих под нос среди беженцев было достаточно, а причем здесь какое-то возвращение из Бездны, Невеньен вообще не поняла. Но эту Реннел стоило отыскать.
— Спасибо. Я найду ее.
— Найди-найди, девонька.
Невеньен окинула толпу растерянным взглядом. Люди беспорядочно мельтешили перед глазами, стараясь до темноты разойтись по Остеварду и устроиться на ночевку. Не выкрикивать же ей имя этой Реннел? Старуха сказала, что она должна быть с ребенком и на повозке. Возле конюшни как раз замерла одна, и Невеньен неуверенно двинулась туда.
Кажется, это была та самая телега. Вокруг нее бутылочной пробкой стояла плотная тишина. Люди, которые вовсю шумели в четырех шагах от нее, вдруг умолкали, приблизившись хоть на шаг, и стремились как можно скорее убраться подальше. В первый момент Невеньен подумала, что виноват сердитый русоволосый мужчина на козлах. Или дело было в вони, смешавшейся из запахов конского пота, немытых тел и навоза. А может, людей отпугивал безумный взгляд взлохмаченной женщины, сидящей в телеге. Из-под потертого рубища, цвет которого уже никогда не определить, выглядывали голые пятки, покрытые язвами от обморожения. А еще…
У Невеньен опустились руки, которые она подняла, чтобы зажать нос от смрада. В телеге лежал обтянутый кожей скелет. В нем далеко не сразу узнавалась девочка чуть младше Невеньен. Ребенок еще дышал.
Невеньен сразу узнала жертву када-ра. Взгляд без толики осмысленности, приоткрытый рот, слабое дыхание, неспособность двигаться. Удивительно, что девочка так долго прожила. По слухам, жертвы Детей Ночи угасали за несколько суток, а путешествие беженцев длилось, как они сказали, около пятнадцати дней.
— Вы Реннел? Вам чем-нибудь помочь? — тихо спросила Невеньен, глядя на истощенное безгубое лицо девочки, несомненно, когда-то очень красивой.
Женщина не ответила. Она что-то шептала, склонившись над дочерью и не обращая на королеву внимания.
— Спасибо за заботу, госпожа, — ответил вместо жены мужчина. — Нам уже обещала помочь какая-то леди. К сожалению, не знаю ее имени.
Наверное, Иллирен добралась сюда первой.
— Простите, но… — Невеньен помялась. — Мне рассказывали, что жертвы када-ра живут всего несколько дней, а ваша дочь…
— Это все Реннел, — ответил мужчина. Он нервно перебирал в руках поводья. — Те, чью душу сожрали Дети Ночи, отказываются от еды. А Реннел умудряется сделать, чтобы Линнас глотала хоть что-то. Внутрь мало попадает, как видите, но пока мы держимся.
Невеньен кивнула. Девочка была истощена до предела. В лучшем случае ей осталась пара дней.
— Куда вы едете?
— В Могаред, к арджасским лекарям. Нам сказали, что они могут вылечить и не такое, а наши врачуны только руками разводят. Говорят, верная смерть. Но мы же добрались сюда, — с надеждой произнес мужчина.
— Путь был тяжелым?
Услышав насмешливое фырчанье за спиной, Невеньен сообразила, что сморозила глупость. Естественно, путь был тяжелым. У многих беженцев сгорели дома, у них не было с собой и самых необходимых вещей, а они шли по заваленным сугробами трактам и перенесли дикие холода. Перед ними закрывались ворота замков, а в деревнях наверняка не жаждали поделиться едой с такой прорвой голодных глоток, но каким-то чудом они достигли Остеварда. С ребенком, который не шевелится и все, что делает, это печально смотрит в небо.
— Да, моя госпожа, путь оказался не из простых, — со вздохом подтвердил мужчина.
И ни слова жалобы. Невероятная выдержка…
— Скажите чем, и я помогу вам, — предложила Невеньен.
— Я уже обо всем распорядилась.
Ее легонько оттолкнули в сторону. К телеге подошла Бьелен с несколькими мужчинами-слугами. К щекам Невеньен прилила кровь. И это в присутствии Бьелен она ляпнула такую чушь?
— Я позаботилась о том, чтобы вашей лошади задали корм бесплатно, — сказала Бьелен мужу Реннел. — Конюх больше не посмеет возразить. И я еще распорядилась по поводу отдельной комнаты для вас и вашей дочери. Служанки уже греют воду для ванны.
— Ванны? — впервые подала голос Реннел, перестав бессвязно бормотать.
— Да, — Бьелен деловито заглянула в повозку и прикоснулась ко лбу девочки. — Ей не помешает отогреться как следует. Холод не способствует появлению аппетита. А это, — она протянула женщине банку с мазью, — чтобы зажили язвы на ногах. Наносить надо на чистую кожу, ясно?
Реннел помотала головой в знак согласия.
— Хорошо, — Бьелен уперла руки в бока. — А теперь слезайте с повозки. Слуги отнесут вашу дочь в замок.
Муж и жена растерянно переглянулись и поспешно освободили телегу, чтобы не мешать мужчинам. Бьелен подождала, пока они вытащат ребенка, и, не морщась, спокойно подхватила перепачканные шкуры. Служанка Лима с откровенной неприязнью сгребла вторую кучу подстилок. Бьелен шагнула по направлению к замку, но вдруг остановилась боком к Невеньен.
— Ах, простите, моя королева. Вам теперь и помочь нечем, — ядовито произнесла она. — Ну, постойте еще, поглядите по сторонам, может, кто-то и впечатлится вашим живым участием.
Невеньен зажмурилась, изо всех сил сохраняя самообладание. Это была бы не Бьелен, если бы она не нашла повод съязвить. Нельзя поддаваться на ее провокации, иначе недолго опозориться перед всем замком, еще и перед гостями. Какую весть они о ней понесут на Юг?..
Тем не менее выстрел Бьелен попал в цель. Невеньен ничего не сделала, а ее слова беженцам были не нужны.
— Эсти, позови Окарьета.
Буквально через несколько мгновений секретарь примчался на ее зов, запыхавшийся, без плаща, со взмокшими кудрями. Секретаря нельзя было обвинить в недостатке старательности.
— Вы хотели меня видеть?
— Да. Тебе поступают отчеты лорда Вьита о пополнении казны. Скажи, мы можем выделить какую-то сумму беженцам?
Окарьет в смятении покосился на северян.
— Этим? Моя королева, но вы же уже разрешили им переночевать.
— Я задала вопрос, Окарьет.
— Извините, не можем выделить. Казна в последнее время в ужасном состоянии, и мне, честно говоря, сложно объяснить причины такого резкого обеднения. Даже то, что мы просто кормим ваших… э… гостей, ударяет по нашему кошельку.
Первозданный Хаос! Прикусив губу, Невеньен еще раз оглядела просторный двор Остеварда и потеребила материнское кольцо на пальце. Подданные должны быть у нее в сердце. Но ей нечем им помочь.
Хотя нет. Она опустила взгляд вниз. Ей всегда было интересно, сколько может стоить осколок майгин-тара, пусть и без волшебных свойств. Наверняка огромные деньги.
Но это же дорогая для нее вещь, материнское кольцо, семейная реликвия! Невеньен стиснула зубы. Может, у нее есть еще что-нибудь, от чего не жалко избавиться? Ширму из ствилла она уже продала двенадцать дней назад, а некоторые из украшений — еще раньше. Она прикоснулась к золотой диадеме, поддерживающей волосы. Вот что потерять ей будет совсем не жалко. Но… Нельзя. Диадема — это почти корона. Статусный предмет, пустышка, однако он имел большое значение для окружающих. Невеньен горько вздохнула и стянула с пальца материнский подарок.
«Прости, мама».
— Окарьет, оцени это кольцо. Если сумма выйдет достаточной, продай его, а деньги раздели между беженцами. Убедись, чтобы они приобрели себе что-то из платья по погоде.
Глаза секретаря широко распахнулись.
— Моя королева, вы уверены?
— Да, — твердо ответила Невеньен. — Это не все. Отыщи среди них человека по имени Мелен и проверьте вместе с замковым кузнецом, какие у него умения. Если хорошие, мы его наймем или отправим в туда, где он может требоваться. Также разведай, нет ли среди беженцев мастеровых, которые могли бы нам пригодиться. Надо пустить весть, что истинная королева рада видеть у себя всех северян, пострадавших от Детей Ночи. Ступай.