— Здесь нет ни единого сехена, — разочарованно поделилась Шен. — Лорд Гередьес вообще не принимает их на службу. Он считает, что, требуя меньшей оплаты, мы лишаем работы вас, кинамцев.
Девушка странно усмехнулась. Еще бы — у сехенов не оставалось иного выбора, кроме как трудиться за гроши, потому что больше им никто не платил. А некоторые лорды и вовсе превращали их в своих рабов.
— Если бы был хоть кто-нибудь из наших, может, у меня получилось бы убедить их передать письмо, но так меня никто и слушать не хочет, — она развела руками.
Невеньен нахмурилась. Плохо. Есть, конечно, еще один шанс…
— Шен, ты была в казармах?
— Нет, моя королева.
Сехенка с подозрением уставилась на госпожу. Невеньен запоздало догадалась, о чем та подумала.
— Святой Порядок, Шен, ты что, решила, будто я заставлю тебя совращать стражников?
— Нет, моя королева, — слишком быстро ответила девушка.
— Не думай обо мне так дурно. Я просто хотела узнать, нет ли среди стражников нанятых Гередьесом разбойников.
— Как Джори? — скривилась Бьелен, вспомнив вчерашний нелегкий путь.
— Вроде него.
— Зачем тебе разбойники?
Невеньен развязала ворот ночной рубашки и достала рубиновую серьгу. Во взгляде Шен отразилось непонимание, а Бьелен ахнула.
— Откуда у тебя это?
— Иньит заказал для меня такую же серьгу, как у него. Как чувствовал, что со мной что-то случится.
Бьелен молчала. Невеньен пожалела, что в темноте плохо видно ее лицо. Казалось, что родственница буравит ее завистливым взглядом. Отчего бы?
Ее отвлекла Шен, которая замахала руками, привлекая к себе внимание.
— Извините, что нам даст эта серьга? Здесь что, волшебный кристалл, который подчиняет себе разбойников?
— Не совсем. Ее дал мне человек, который командует всеми разбойниками в центральных землях. Он сказал, что если я надену сережку и ее увидят те, кто знает ее владельца, то мне сразу помогут.
— М-м, так вы с лордом Иньитом все-таки… — служанка захихикала, прикрывая рот одной из двух толстых кос.
Невеньен громко откашлялась.
— Ничего неприличного. Он мой советник и беспокоится за мою жизнь, вот и все.
Допустим, не все. Но ведь никому об этом не нужно знать, правда? Особенно когда они в плену у Гередьеса. Неизвестно, как он поступит, если прослышит об истинных отношениях Невеньен с Иньитом. Ведь убийцу Нэньи так и не нашли…
Сехенка продолжала хихикать. Ну что за легкомысленная девица! Невеньен попыталась настроиться на рабочий лад.
— Так, хватит. Мы сейчас должны думать над тем, как отсюда выбраться, а не кто там с кем и чего, ясно?
Шен кивнула, продолжая держать косу у губ, уголки которых никак не опускались.
— Гередьес сказал, что Джори он нанял недавно и что он бывший разбойник, — напомнила Невеньен. — Помните, когда нас схватили, Джори упомянул, что погибли трое его людей? Мне кажется, что он бы не стал так реагировать, если бы они не были членами его банды.
Девушки растерянно переглянулись. Никто из них в разбойничьих шайках не разбирался.
— Может быть, — развивала мысль Невеньен, — кто-то из них знает Иньита, и служба ему важнее, чем служба Гередьесу. Или среди стражников есть еще разбойники, которые решат нам помочь. Вот почему я спросила, была ли ты, Шен, в казармах. Ты могла услышать какие-нибудь разговоры на эту тему.
— Пока никаких. Я разведаю еще.
— Хорошо. Ну а я пока…
Невеньен поднесла серьгу к уху, готовясь вдеть крючок, когда Бьелен сжала ее запястье.
— У тебя мозги вообще есть? — зашипела она.
— Что такое?
Бьелен закатила глаза; в полутьме сверкнули белки.
— Пречистые Небеса, ты соображаешь медленнее курицы! Во-первых, люди Иньита знают, кому он служит и кто ему враг. Они бы не нанялись к Гередьесу, если только они не шпионы. А шпионы и так передадут Иньиту все необходимое. Во-вторых, Гередьес знал, какой дорогой мы поедем к генералу Стьиду. Если это он подделал письмо, то он мог быть уверенным только в том, что мы покинем замок, но не какой тракт мы выберем. У него есть соглядатаи в Остеварде, и я руку на отсечение готова дать, что один из них сидит или в совете, или где-то близко к тебе. А если так, то ему известно и о значении серьги Иньита. Гередьес не дурак, он отберет ее у тебя, не успеешь ты до нужника дойти, и не будет спускать глаз со всех, кто живет в замке. Он уже дал понять, что ему приказать казнить человека — как раз плюнуть. Стоит кому-нибудь косо поглядеть — и конец. Хочешь, чтобы из-за тебя еще кого-нибудь на погребальный костер отправили, как Лиму и гвардейцев?
Она говорила грубо, зато доходчиво. Невеньен поежилась. Действительно, как-то она об этом не подумала.
— Что тогда нам делать? — расстроилась она. Ведь если они никому не покажут сережку, то и помощи ждать будет неоткуда.
Бьелен расправила плечи, ощутив себя главной.
— Шен, ты будешь держать ушки на макушке. Присматривайся к тем, кто не слишком доволен своим хозяином. Такие люди наверняка согласятся помочь за вознаграждение.
— А чем мы их наградим? — перебила Шен.
— Выберемся — придумаем, — отрезала Бьелен. — Итак, о чем это я? Невеньен, сережку держи в секрете. Ее нужно будет показывать определенным людям, причем так, чтобы Гередьес о ее существовании никогда не узнал.
— Будет сделано, госпожа! — бодро ответила сехенка.
Невеньен пожевала губами. То, что у нее перехватили инициативу, ей не понравилось. Но, в конце концов, Бьелен говорила дело. Она была самой старшей и самой опытной. Ее следовало по меньшей мере выслушать.
— Ладно, — буркнула Невеньен. — Я пока буду дурить голову Гередьесу и изображать нерешительность.
— Договорились, — царственно кивнула Бьелен. — Ну что, кому-нибудь еще есть, что сказать?
— Мне! — шепнула служанка. Она взяла за руки изумленных леди и широко улыбнулась. — Мы обязательно сбежим из Гайдеварда!
На холщовую скатерть с глухим стуком приземлилось огромное деревянное блюдо. Невеньен дотянулась до черпака и положила себе немного вареных овощей. Запеченную свинину она решила не трогать — ее надо было разделывать самой, а пачкаться Невеньен не хотелось. Это был не Остевард, где еду ей приносили в собственную комнату, заранее мелко порубив на порции. Без аппетита потыкав ложкой в тарелку, Невеньен отложила прибор и окинула помещение взглядом.
Главный зал Гайдеварда по низу украшали деревянные панели, над ними висело несколько гобеленов. У пышущего жаром камина, почти в рост Невеньен, стоял стол. Видимо, он сохранился с тех времен, когда хозяева замка обедали вместе со слугами, или же семья владельцев раньше была намного больше, потому что для сидевших за ним четырех человек стол был чересчур длинным. Неоправданно много на нем стояло и еды. Невеньен знала, что позже блюда заберут вниз и их будет доедать прислуга, но этот устаревший обычай раздражал своей нерациональностью. Таскать туда-сюда, ждать, пока лорды утолят голод… Пища к тому сроку давно остынет. Да и чего стоило заранее разделать мясо? Невеньен приводила в ужас мысль о том, что ей придется ковыряться в свиной туше, брызгая на шелковое платье жиром, исключительно ради того, чтобы отрезать крошечный кусочек. Нет уж, извините.
Выводило из себя не только это. Гередьес был приверженцем старых традиций, которые Невеньен, выросшей в семье без северных корней, казались чуждыми. Например, ужин проходил под голодными взглядами десятка слуг. На тот случай, если хозяевам что-то понадобится, хватит и одного человека. Может, Гередьес таким образом хвастался, что у него нет недостатка в прекрасно вышколенной челяди?
Невеньен поерзала на жестком деревянном стуле. Отсутствие подушек происходило не от безденежья, а из привычки к суровости. Роскоши, которую следовало ожидать во владениях наследника трона, здесь было не найти. Да и в хозяине сложно было узнать будущего короля. Он одевался строго, без излишков и щеголеватости, присущей Иньиту. Однако бедным Гередьес не был. Хватало одного взгляда на внутреннее убранство замка, чтобы это понять. Многие помещения относительно недавно ремонтировались, а позволить себе нечто подобное в условиях междоусобицы в Кинаме могли немногие. Был и еще один верный признак богатства. Пословица говорила: «Хочешь узнать, тугая ли мошна у господина, посмотри на его народ». Слуги у Гередьеса были упитанными, лоснящимися, стража — крепкой и хваткой. Ленивых здесь не любили, а оборванцев выгоняли. Интересно, как ему удалось сохранить достаток и не спустить все на борьбу за престол? Невеньен не понаслышке знала, какие гигантские суммы на это уходят. Или он тратил королевские монеты, не присовокупляя к ним свои?