— Нет! — Невеньен ударила Анэмьита в грудь кулаками. Бесполезно — руки наткнулись на незримую преграду. — Верни ее обратно, сволочь! Ты не имеешь права!
Невеньен не хотела потерять еще и Шен. Сехенка рисковала жизнью ради нее, вступившись за свою госпожу после нападения на тракте и связываясь с сыном поварихи. Пора и королеве чем-то пожертвовать ради подданных.
— Действительно, не имею права, — подтвердил Анэмьит. — К сожалению, Тори признался, что записку ему передали именно вы. Вас наказать я не могу. Жаль, что ваша служанка пока не собственность господина Гередьеса, и наказать ее за что-нибудь мне тоже нельзя.
За что-нибудь… Невеньен со злости ударила его еще раз — и снова не достигла цели. Будь у него законная возможность, он бы давно убил Шен и изнасиловал Бьелен! И сделал что-нибудь плохое с ней самой. Какие бесчинства он будет творить, как только Гередьес станет королем? Ужасный, какой ужасный человек…
— Нельзя, — повторил Анэмьит. — Но если нечто подобное, — он указал на Тори, намекая на попытку связаться с мятежниками, — случится еще раз, я повешу вашу служанку так же, как его. И я господин не сделает мне за это выговора.
Он махнул рукой, и всхлипывающая от страха Шен навзничь повалилась на крышу. Невеньен бросилась к ней, оставив Бьелен мяться позади. Анэмьит окинул их равнодушным взглядом и ушел следом за стражниками, косо посматривающими на виселицу. Скоро кроме девушек на крыше остался лишь дозорный. Только тогда Бьелен нашла в себе силы двинуться с места и помочь Невеньен и Шен.
— Иссихе, иссихе… Со мной все в порядке, в порядке, — наполовину на родном, наполовину на кинамском твердила служанка, деревянными движениями убирая выбившиеся из двух кос волосы, которые прилипли к лицу. Ее коричневая шерстяная юбка разметалась по снегу. — Даже синяков не будет.
Однако встать она не могла — дрожали колени. Что бы там ни говорила Шен, в порядке она не была. Никто из них не был в порядке. В последние два дня, когда кто-то донес на сына кухарки, встречавшегося в соседней деревне с подозрительными личностями, девушки не спали и не ели, ожидая решения своей участи. Бьелен думала, что Гередьес, будь он в замке, не стал бы вешать парня, но Невеньен считала иначе. Гередьес — умный человек, он, несомненно, видел, какая сущность у его помощника. Если он поощрял его, заставляя жителей Гайдеварда подчиняться секретарю, будто тот был лордом, то наверняка одобрял и все его действия. Во всяком случае, Анэмьит полагал именно так. И до чего он мог дойти в своей жестокости, неизвестно.
— Пока жив Анэмьит, мы отсюда не выберемся, — прошептала Невеньен. — Я бы его собственными руками задушила, если бы получилось к нему подобраться.
Бьелен кивнула.
— От таких, как он, нужно избавляться. Он опасен. А если он еще и какой-нибудь государственный пост займет с позволения Гередьеса, то я не представляю, скольких он отправит на Небеса.
Сама Невеньен так далеко не заглядывала, но Бьелен, безусловно, была права.
— Я знаю, как его убрать, — тихо сказала Шен. Она все еще часто дышала, но уже с трудом смогла подняться. — Но мне придется…
— Нет, — Невеньен коснулась ее ладонью, призывая замолчать. — Поделись со мной планом, а сделаю все я. Я не хочу давать Анэмьиту повод убить еще кого-нибудь.
Захлопали крылья. На деревянную перекладину конюшни Остеварда опустилась, каркнув, ворона. Сони подобрал мелкий камешек и левой рукой швырнул его в птицу. Не попал, но она, хрипло выругавшись на своем вороньем языке, шумно взлетела и в отместку обгадила какого-то офицера. Наверное, решила, что это он виноват. Сони усмехнулся, наблюдая за тем, как мужчина счищает с плеча помет и громко жалуется на испорченный мундир. Сразу видно — лордик. День прошел не зря.
Сони покрутил правой рукой и потрогал место перелома, полученного при нападении на Гоха около двадцати назад. Только что местный хирург снял жесткий каркас, наложенный в Нехенхе. Работу тамошних сехенов он похвалил, сказал, что с рукой все прекрасно, но пользоваться ей еще какое-то время нельзя, иначе все начнется по-новому. Отличный совет. Интересно, этот коновал вообще думал, как можно обойтись без правой руки?
Невзирая на глупую рекомендацию, посещением лекаря Сони остался доволен. Еще бы — стоило выпятить грудь с белыми полосками на синей ткани и как бы невзначай продемонстрировать эмблему на форме, как его обслужили по высшему разряду. Причем бесплатно. Все-таки в том, чтобы быть гвардейцем, есть свои преимущества.
Подняв с земли еще один камешек, Сони поискал подходящую цель. Во дворе Остеварда суетились слуги и сехены, прибывшие в замок вместе с Вишем, который теперь был представителем сехенов в совете королевы. Караван с запасами, которые запрашивала королева, приехал вчера, но суматоха продолжалась до сих пор. Даже камень бросить было некуда — обязательно в кого-нибудь попадешь. И ладно бы Сони метал правой рукой. Из-за перелома ее было не потревожить, и приходилось тренировать левую. Ей он владел хуже, и риск промахнуться был слишком велик.
Он уже присмотрел торчащий гвоздь в углу здания, как оттуда показались Виньес и Дьерд. Они забирали письма, пришедшие в их отсутствие, и теперь у обоих в руках было по толстой пачке конвертов, а у Дьерда еще и засунуто за пояс.
— Эй, Сони, — крикнул рыжий маг, — ты видал, сколько у этой заразы писем? Чуть ли не больше, чем у меня! А ему только мать да жена пишут. Я аж обзавидовался.
— И старшая дочь, — с важным видом поправил Виньес. — Она уже немного умеет писать.
— Да хоть обе, — фыркнул Дьерд. — Мне-то пишут две сестры, трое братьев и еще родители. Подсчитай, сколько это против твоих.
— Делай выводы, кого в семье выше ценят, — снисходительно заметил Виньес.
Его глаза так сверкали от гордости, что грозили затмить сияние энергии. Можно было не сомневаться, что, придя в казарму, он первым делом бросится читать послания и строчить на них ответы. Дьерд, в отличие от него, письмами домой пренебрегал.
— Давай я за тебя пару писем напишу, а? — предложил ему Сони. — Навру чего-нибудь красивого. Заодно с какой-нибудь из твоих сестричек познакомлюсь. Они симпатичные?
— Э, стоять! — маг погрозил ему пальцем. — Они уже замужем.
— Тоска, — опечалился Сони. — Все, не породниться мне теперь с высокорожденными.
— А ты как будто хотел, — прищурился Дьерд.
— Нет, — признался Сони. — Благородные девушки — страшные привереды.
Дьерд рассмеялся.
— Что правда, то правда. От моих сестриц с ума можно сойти.
— А это чье? — спросил Сони, указав на конверт, который парень держал в стороне от других.
— Это родителей, последнее, — пояснил Дьерд. — Срочным помечено. Видишь значок?
В уголке на бумаге была нарисована стрела. Это значило, что гонец должен нестись стрелой, чтобы вовремя доставить сообщение. За них платили больше, но и вести, которые так передавались, обычно не бывали хорошими.
— Не будешь открывать? — удивился Сони.
Дьерд огляделся. Шумный двор был не лучшим местом для чтения, хотя Виньес, например, уже углубился в одно из писем, остановившись прямо на пути у сердито отскочивших слуг.
— Моя младшенькая начала говорить! — объявил маг с глупой улыбкой.
— Черные Небеса, — Дьерд схватился за голову. — Когда дело касается его детей, он совершенно невыносим. Нет уж, я лучше позже прочитаю. Не хочу выглядеть таким же идиотом, как Виньес.
И он торопливо зашагал в казармы.
Отряд поселили в те же помещения, что и в прошлый раз, однако сейчас в них стало теснее. Сони прошел до своей койки, переступая через солдатские ноги. Был разгар дня, хорошая погода — самое то, чтобы тренироваться или стоять на посту, однако чуть ли не половина кроватей была занята. Людям не нашлось подходящего занятия, и они развлекались, как могли — в основном драками. Вот и сейчас группка мужчин собачилась посреди комнаты, размахивая кулаками. За потасовкой безразлично наблюдал Сех.
Мальчишку после гибели отца словно подменили. Он и раньше был не особенно разговорчивым, предпочитая прятаться за улыбкой, но сейчас его застенчивость превратилась в угрюмость. Сех вяло реагировал на происходящее вокруг, растрачивая всю энергию на исполнение приказов. Причем делал он это настолько старательно, что ни к чему не мог прицепиться даже придирчивый Виньес. Кажется, Сех решил, что случившееся с его отцом — это наказание за убийство телохранителя Эрестьена. Был нарушен главный завет сехенов — родич поднял руку на родича, а все из-за неподчинения приказу. Значит, теперь следовало выполнять их так точно, как только возможно. Бездна его знает, что творилось у мальчишки в голове, но Сони это не очень нравилось. В нем было слишком много от фанатичности отца, который не мог остановиться, даже осознавая грозящую всем опасность.