— Не будьте предвзятой, — предостерег Тьер. — Вероятно, эта девушка не лучшая кандидатка, но вы сами говорили, что за вас она готова отдать жизнь. У нее хорошие рекомендации от леди Танэль Аргаст, родственницы лорда Ламана, к тому же Шен спаслась из Аримина и собственными глазами видела случившуюся там трагедию. Люди наверняка оценят ее поступление на службу к вам как еще один широкий жест в сторону тех, кто пострадал на Севере. И не забывайте: мы заключили союз с сехенами. Они будут ждать, что вы возвысите кого-нибудь до уровня, о котором прежде они могли лишь мечтать. К тому же сехены исполнительны. Я проверил это на собственном опыте, — он кивнул в сторону полога, за которым, невзирая на мороз, его ждал Тень. — Позже вы сможете заменить эту девушку, если вам так захочется.
Опять политика… Она влияет даже на выбор ее ближайшей служанки. Невеньен потерла переносицу. Ладно, почему бы и нет? Шен — не такой уж плохой выбор. Скорее, наоборот. Надо, конечно, будет разобраться с ее манерами, но Тьера этим однозначно не следовало загружать.
Позвав Окарьета и сделав необходимое распоряжение, Невеньен вернулась за стол. Пора было перейти к более важному делу.
Она взяла в руки пачку бумаг, которую отложил, изучив, Тьер. Там были приведены старые сведения по убийству Нэньи и свежие — о том, кто мог пытаться отравить королеву. Расследование, как и в прошлый раз, поручили Мелорьесу, но похоже, что ему опять не удалось ничего выяснить. Яд подсыпали в печенье, и лишь чудом его не съел никто кроме Эсти, которая нахваталась горячих вкусностей, не успев дойти до секретаря. Допрос пекаря ничего не дал — он неистово клялся, что понятия не имеет ни про какой яд и только хотел порадовать королеву. Возможно, этот человек и был виновен в нынешнем отравлении, но его никак нельзя было обвинить в предыдущем — пекарь оказался северянином, который пришел в лагерь в последний месяц, узнав, что мятежники обещают разделаться с када-ра. А искать подозреваемых среди тех, кто крутился возле полевой кухни, было смешно — мимо нее ходил весь лагерь. Тем не менее Мелорьес попытался выяснить, чьи лица там примелькались, сравнил их со списком из Серебряных Прудов и указал несколько повторяющихся имен. Невеньен пустым взглядом посмотрела на перечень, в котором присутствовали Иньит с его разбойниками, Вьит, чей слуга, что не удивительно при полноте и аппетите его хозяина, чаще всех захаживал за перекусами, и сам Мелорьес.
В общем, его расследование опять зашло в тупик. Невеньен зажмурилась, проведя пальцами по уставшим глазам. Почему-то она так и думала, что это произойдет.
— Может, он сам предатель?
— Не исключено, — ответил Тьер. — Яд подсыпали не куда-нибудь в суп, а в печенье, хотя сделать первое было намного проще, — он покачал головой, удивляясь пекарю. Выпекать сладкие печенья в военном лагере, на походной кухне, было непростой затеей, несмотря на то что еду для лордов готовили отдельно от солдат. — Преступник знал, что вы любите сладкое. Учитывая, сколько в последнее время было странных совпадений, искать нужно кого-то из вашего ближайшего окружения.
— Значит, вы действительно думаете, что это один из советников? — убитым голосом спросила Невеньен.
Мысль об этом казалась дикой. Неужели они стали бы рубить сук, на котором сидят?
— Я не знаю, — неохотно сказал Тьер. Он постучал длинными ногтями по столу, выдавая нервозность. — Я пытался выяснить это своими методами, но изменник достаточно хитер, чтобы не оставлять свидетельств своего предательства. Либо мои помощники искали не там, где требуется. Когда я занимал должность эльтина центральных земель у короля Ильемена, на меня несколько раз устраивали покушения, и по собственному опыту я знаю, что обычно убийцами становится всякая мелочь: прислуживающий на кухне мальчишка, который за несколько медяков согласился подсыпать в еду непонятный порошок, поломойка, которой пообещали устроить жизнь ее детей, и так далее. Истинный заказчик им никогда не известен. Нам должно крупно повезти, чтобы мы нашли человека, который все это устроил, а не просто исполнителя. Надежда только на одно — что на предателя надавит Гередьес, требуя как можно скорее с нами расправиться, и он засуетится, выдав себя.
— Больше не буду ничего есть, — пробормотала Невеньен. — Только фрукты. Целиком.
— Вы в самом деле думаете, что единственный способ от вас избавиться — это подсыпать яд? — скептически заметил Тьер.
Обнадежил, ничего не скажешь.
Она уронила голову на сложенные на столе руки, чувствуя, как к горлу подкатывается отчаяние. Пречистые Небеса, как же она устала! Как будто ей и без этого предателя мало проблем… Из-за него пострадала Эсти. Кто будет следующим? Иньит? Он ведь тоже мог сегодня съесть это проклятое печенье.
За у входа в шатер кто-то зашумел.
— Моя королева, разрешите войти.
— Да, Окарьет. Что случилось?
Полог приподнялся, и в просвете появился секретарь. Его круглое лицо вспотело, а взмокшие вихры торчали в разные стороны. Работы у него с утра увеличилось — он носился по всему лагерю, собирая для госпожи сведения, которые нельзя было доверить никому другому. Гибель Эсти, случившаяся у всех на глазах, не могла не вызвать неприятных слухов, и Невеньен поспешила объявить, что служанка мучилась желудком уже давно и скончалась от того, что в условиях военного похода не смогла поддерживать предписанную лекарем диету. К счастью, распространению нужной молвы поспособствовал и маг, который охранял Нэнью в Серебряных Прудах. Он, похоже, искренне верил, что обе женщины умерли от тяжелого вида несварения. Или же был умнее, чем кажется.
Вместе с секретарем в шатер вступил хмурый Парди, не спускавший с секретаря пристального взгляда. Телохранителям было четко приказано охранять королеву от всех, исключая Тьера.
— Записка от лорда Мелорьеса, моя королева, — Окарьет протянул ей заклеенный воском конверт.
Невеньен уже подняла руку, но Тьер неожиданно перехватил ее запястье.
— Стойте. Юноша, вскрой этот конверт.
В другое время эта предосторожность показалась бы излишней, если не смехотворной. Но не сейчас. Невеньен кивнула Парди, чтобы он подчинился советнику. Юноша неаккуратно порвал бумагу, случайно испортив и лежащую внутри записку. Убедившись, что там нет ничего опасного, он передал ее королеве, и Невеньен всмотрелась в каллиграфический почерк Мелорьеса.
— Он просит созвать совет, — с удивлением произнесла она, дождавшись, пока секретарь и маг выйдут. — Хочет обсудить на нем личность вероятного предателя. Почему он не может объявить об этом на суде?
Предполагалось, что сначала будут получены доказательства вины предателя, его схватят, а затем устроят публичный суд по всем правилам. Какой смысл выносить это на совет и переливать из пустого в порожнее, если дел, которые нуждаются в срочном решении, и без того навалом?
— Ответ может быть только один. Мелорьес подозревает кого-то из ваших близких и боится, что публичный суд вызовет грандиозный скандал.
— Замечательно, — упавшим голосом произнесла Невеньен.
Вот только грандиозного скандала ей и не хватало.
Невеньен стояла у западных ворот и ждала прибытия отряда лорда Боссьера, который уже показался впереди и поворачивал с Тарамилской дороги к лагерю. Рядом посмеивался в щетину Ламан, довольный, как малый ребенок, из-за того что успел прийти раньше генерала Стьида, с которым они теперь соперничали за власть. За его широкой спиной стояла Бьелен. Тьер обязал ее встречать каждого гостя. Его цель была проста — мужчины, приезжавшие злыми и уставшими, если не оттаивали при виде красавицы, то по крайней мере сдерживались от того, чтобы выплеснуть свои эмоции в присутствии леди, которая выспрашивала об их потребностях и провожала по лагерю. Бьелен такому применению ее дипломатического таланта не слишком радовалась, да и расчет Тьера оправдывался не всегда. Например, один из посланников Гередьеса ехидно заметил, что «там, где заправляют бабы, успеха никогда не будет».