— Где ты достала сантийское? — спросила она.
Личные финансы Бьелен тоже находились на грани краха. Большую часть своего состояния она носила на себе в виде немногих украшений, и позволить себе такое дорогое вино она вряд ли могла.
— Лардамьел поделился, — сестра пожала плечами. — Думал, что я выпью вместе с ним и он под это дело завалит меня в своем шатре, а я взяла бутылку, поблагодарила и ушла. Ты бы видела его рожу.
Невеньен, не удержавшись, прыснула со смеху. Лорд Лардамьел, один из союзников, приведший всего пятьдесят человек, был очень глуп, невероятно спесив и чрезвычайно жаден. Им было несложно управлять, но вытерпеть его общество было почти невозможно. Лардамьел искренне гордился своим «неоценимым» вкладом и считал, что имеет полное право на то, чтобы с ним делились всеми планами и спрашивали его совета. Ламану стоило больших усилий держать этого мужчину подальше от себя, и Невеньен многое отдала бы за то, чтобы посмотреть, как у него меняется лицо, когда Бьелен забирала дорогое вино.
Смех прозвучал в темной палатке неожиданно жутко. Невеньен, испугавшись и укорив себя за неподобающее поведение, замолчала. Как она вообще осмелилась веселиться, когда к их лагерю приближались северные волки Таннеса, среди союзников прятался предатель, а Эсти лежала на погребальном костре? Бдение возле нее отстаивал Бирди, но, по совести, это должна была делать Невеньен. Ведь служанка погибла из-за нее.
Бьелен, которая тоже уже начала улыбаться, погрустнела.
— Ну, что пригорюнилась? Эсти вспомнила?
Невеньен кивнула.
— Извини.
— Извиняться тебе нужно не передо мной, а перед духом Эсти, если только она не одобряла смех. Но мне кажется, что все было как раз наоборот, — Бьелен положила подбородок на изгиб ладони и сделала из кубка глоток. — Лима, к примеру, сама говорила мне, что не хочет, чтобы возле ее погребального костра кто-то рыдал. Звук плача приводил ее в ужаснейшее раздражение, а сцены с семьями, воющими над мертвецами, заставляли ее выдирать волосы. Душа отправляется на Небеса, в Энэвьелад — над чем тут горевать? Остается только молиться, что кто-нибудь сложил для Лимы погребальный костер, чтобы она наверняка достигла Небес, — печально добавила Бьелен.
Разбойники Джори и Анэмьит, усадив на коней трех девушек, не стали заморачиваться погребальными церемониями и бросили трупы прямо на тракте. После освобождения узнавать, как поступили с телами, времени не было. Невеньен надеялась, что если их обнаружил местный дорожный патруль, то стражники все же сложили костры, а не просто оттащили мертвых с пути и покидали гнить на обочине.
— Я не знаю, как Эсти относилась к плачу и смеху, — произнесла Невеньен. — Мы с ней никогда не говорили о таких вещах.
— Еще бы. Об этом не задумываешься, пока тебя не ударяет, — пробормотала Бьелен. — Но не думаю, чтобы она мечтала о том, как ты будешь убиваться. Ты ведь дорожила ей?
— Конечно!
Вот только осознание, что после ухода из родной семьи Эсти стала для нее самым близким человеком, пришло слишком поздно, когда служанке об этом было уже не сказать. Невеньен опять поникла.
— Тогда выпьем за дорогих нам подруг, — тихо сказала Бьелен, легонько стукнув краешком своего кубка о ее кубок.
После еще нескольких глотков Бьелен потянуло на забавные истории об их с Лимой приключениях, и Невеньен, как ни старалась, уже не могла не хихикать. Сестра рассказала в грубовато-непринужденной манере, свойственной скорее простолюдинам, чем аристократам, но Невеньен не обращала на это внимание и с неподдельным интересом слушала повороты сюжета. А потом и сама поделилась парой баек о неудачных любовных похождениях, которые ей когда-то поведала о себе Эсти.
Когда на донышке бутылки оставалось уже совсем чуть-чуть, Невеньен поняла, что внутри немного ослаб тот тугой узел, который начал формироваться еще давно, до пленения и даже до смерти Акельена. Развязаться полностью он не мог до тех пор, пока Гередьес сидел на троне и не были изгнаны када-ра, но уже это было большим достижением и принесло Невеньен толику спокойствия. Тьер считал, что ненужные переживания вытеснит большой объем работы, но на самом деле это лишь ухудшало положение. Невеньен не хватало именно того, что дала ей Бьелен, — разговора по душам.
И ей не хотелось, чтобы он заканчивался.
— Может быть, продолжим? — намекнула она, когда Бьелен разлила по кубкам остатки вина.
Та лукаво улыбнулась.
— Ага, кажется, кому-то понравилось. Тогда ты угощаешь.
— Хорошо. Сантийское мне достать неоткуда, но что-нибудь попроще…
— Моя королева! — прервал ее басовитый телохранитель из-за полога. — К вам посетитель.
Невеньен поморщилась. Видеть кого-то иного, кроме Бьелен и разве что Иньита, ей сейчас претило.
— Это, наверное, Илга! — догадалась Бьелен. — Вернулась спросить, буду ли я сегодня ночевать у себя.
— Пусть посетитель войдет, — разрешила Невеньен.
Однако в шатер ступила вовсе не служанка. Это был юноша в солдатском мундире с крылатой эмблемой гонцов на груди.
— Моя королева. В лагерь прибывает лорд Таймен Ригнар с воинами. Генерал Стьид хочет, чтобы вы его приветствовали.
— Но на дворе ночь! — попыталась возразить Невеньен.
В такой час мало кто рисковал передвигаться по занесенным снегом дорогам — проще было сломать ногу, провалившись в незамеченную яму, чем поспеть вовремя в назначенное место. Лорд, который отдал приказ своим людям тащиться в густой зимней темноте, должен быть сумасшедшим.
— Мне передать генералу Стьиду ваш отказ? — уточнил гонец.
Невеньен торопливо прикрыла рот, из которого рвалось раздраженное «Естественно!» Отказ даст отцу лишний повод издеваться над ней, к тому же неизвестно, что за новости привез этот Таймен.
Но снаружи действительно стояла середина ночи — время, когда не спят только часовые. И после половины бутылки сантийского уставшая за день Невеньен не была уверена в своих ногах, не говоря уже о том, что она вполне могла ляпнуть что-нибудь необдуманное. Лучше было остаться в шатре и встретиться с Тайменом утром, на свежую голову.
А еще она боялась нарушить краткий момент перемирия в отношениях с сестрой. Это казалось ей ценнее, чем официальные расшаркивания перед очередным союзником.
— Тебе нужно идти, — сказала Бьелен. Не дожидаясь ответа, она поднялась и надела плащ. — Ты королева. У тебя есть обязанности, а все остальное должно потерпеть. Продолжим как-нибудь потом.
— Спасибо тебе, — ответила Невеньен.
Она зажмурилась и помотала головой, приходя в себя после вина. Кончик косы, наскоро заплетенной перед приходом сестры, больно ударил по руке. Набросив на плечи горностаевую накидку, Невеньен шагнула к гонцу и перед самым выходом замерла. На лбу чего-то не хватало.
— Диадема! — вспомнила она.
Перед сном она всегда снимала и клала ее на бархатную подушечку на столе в «кабинете». Бьелен, стоявшая к обручу ближе, с усмешкой подала его сестре.
— Чуть не забыла про самое важное?
Невеньен промолчала. О вещи, которую месяц назад она с удовольствием отдала бы Гередьесу, теперь забыть было не так легко.
Невеньен шагала к северным воротам лагеря в раздражении, виной которому был Таймен. Имя казалось ей знакомым, но вспомнить, кто это, не удавалось. Главным было то, что этот мужчина помешал ее редкому отдыху, и Невеньен не понимала, почему для встречи с лордом требовалась именно она. Королева, как хозяйка лагеря, по обычаю должна была привечать всех, кто к ней присоединялся, но в действительности следовать этому правилу было почти невозможно.
Узрев суматоху, которая творилась у ворот, она застыла. Теперь стало ясно, почему Стьид желал видеть ее среди встречающих. Внутри ограждения толпились человек триста, не меньше, а еще часть осталась за пределами лагеря. Частокол пришлось перенести, чтобы разместились все, а некоторые отряды уходили в другие части лагеря, чтобы занять предусмотренные для них места. Невеньен оглядела группу новоприбывших, проходивших мимо нее. Все они были одеты разномастно, с разным вооружением и неполными доспехами, а большинство вообще без них, с вилами и косами. Это были не профессиональные солдаты, а крестьяне и ремесленники, причем вряд ли из одного владения. Проще говоря, это был сброд, зато их было много. Похоже, Таймен собирал по дороге всех, кого только мог.