Дьерд махнул на него рукой.
— Что ты понимаешь! Нет, женщин однозначно нужно избегать. До какого-то момента это все приятно, здорово и безумно весело, но потом…
Его заметно передернуло, хотя Сони был уверен, что парень просто притворяется. Тискался он со своей невестой так, что было не сказать, будто он на что-то жалуется.
— Это ты еще не женился, — Кален покачал головой. — Интересно, как потом запоешь.
— Да вообще, — Дьерд в ужасе всплеснул руками. — Не понимаю, как Виньес с этим живет и почему так страдает по своей женушке.
На несколько мгновений на улице воцарилась тишина. Сони был уверен, что Дьерд и Кален, так же как и он сам, мысленно поражаются реакции Виньеса на письма из дома. Сначала, узнав, что к нему приедет семья, он носился по казарме и тренировочной площадке, как ошалевший от счастья котяра, а когда он сообразил, что уедет в Квенидир раньше, чем жена со старшей дочерью успеет добраться до Эстала, в жизни мага наступил траур — он целые дни ходил убитый и не отвечал на подколки.
— Если ты спросишь Виньеса, то он тебе скажет, что женился по большой любви, — Кален вздохнул и свернул в переулок, чтобы срезать путь до замка. — А я скажу, что он сделал это по большой глупости.
— Как это было? — заинтересовался Сони.
Сам Виньес о жене рассказывать напрочь отказывался. Дескать, это только его дело и ничье больше. Дьерд об этом тоже ничего не знал — женитьба горбоносого случилась еще до того, как они с Келси присоединились к мятежникам. Сони подозревал, что он просто опасался, чтобы над ним не стали потешаться. Красавцем он не был, а от его занудства можно было свихнуться, и что за девушка решилась выйти за него замуж, Сони не представлял. Разве что только она соблазнилась деньгами?
— Это случилось, когда еще был жив король Стильин, брат короля Акельена, да светит им обоим солнце на Небесах. Шпионы из Эстала доложили, что на одного из его союзников, лорда Миндьена, тогда очень важного человека, готовилось нападение. Он попросил у короля Стильина защиты. Мы как раз потерпели сокрушительное поражение от Зандьера, и выделить много людей для охраны было сложно, поэтому охранять лорда отправили нас четверых — меня, Эйрена, Тэби и Виньеса. Большую часть времени мы проводили в родовом владении Миндьена — замке Греньет.
Сони кивнул. Это название он помнил — в Греньет их якобы отправляли вместо Аримина, чтобы избежать обвинений в том, что это они выпустили када-ра.
— В замке при Миндьене были еще жена и Каламьин — двадцатипятилетняя дочь, которую не выдали замуж, чтобы она исполняла при родителях долг младшего ребенка, — Кален тяжело вздохнул и поднял взгляд к небу. Там через рваные края туч светило Великое Око Бездны. — Девица умопомрачительная.
— Настолько красивая? — встрял Дьерд.
— Да нет, средней внешности. Но характер — любого с ума сведет.
Прямо как Виньес, в общем.
— Каламьин страшно надоело сидеть возле родителей, — продолжал командир. — Замуж она хотела до дрожи в руках, но родители запретили — все, раз младшая дочь, будешь возле нас сидеть. Ничего сделать с этим ей не удавалось, пока на горизонте не появился Виньес. Аристократ, умный, вежливый, неискушенный в любви, перед леди краснеет. Характер при таком поверхностном знакомстве ясен не был, так что Виньес казался идеальным мужем. Каламьин вцепилась в него мертвой хваткой, а чтобы ускорить события, устроила так, что ее увидели падающей на постель в его объятиях.
— Скандал! — Дьерд сочувственно пощелкал языком.
— Именно. В замке Греньет Небеса смешались с Бездной. Родители в шоке, Виньес, который не ожидал такого поворота, был готов руки на себя наложить от стыда, и только хитрая девица пребывала в полном удовольствии. Виньеса, естественно, заставили на ней жениться, да и Каламьин так его окрутила, что он был счастлив этому, как последний дурак. До сих пор счастлив, и любит ее, и мается от того, что семью приходится держать там, где безопасно, подальше от себя, с родственниками на другом конце Кинамы. А уйти не может, потому что гвардия — это вся его жизнь: его святой долг и его братья, которые могут без него погибнуть. Вот Виньес и разрывается уже шесть лет между двух огней, а Каламьин, которая когда-то свела его с ума, теперь и сама с ума сходит, зная, что ее муж каждый день ходит по лезвию ножа. Так что жены — это не для таких, как мы, — Кален застыл посреди переулка и обратил на Сони строгий взгляд. — С Дьердом уже все понятно, но если мне станет известно, что ты, Сони, крутишь кому-то голову, хоть с самыми благими намерениями, выброшу тебя из гвардии, чтобы никто из вас двоих потом не мучился, как Виньес. Ясно?
— Ясно, — буркнул он. Как будто он уже помчался дарить кому-то свадебные серьги и кольцо… — Не волнуйся, от меня ты женитьбы точно не дождешься. Во всяком случае, не ближайшие сто лет.
— А, это ты просто еще не встретил свою Эмьир или Каламьин, — уверенно произнес Кален.
Сони уже собирался презрительно фыркнуть, но вдруг вспомнил мягкие губы Дилы. На мгновение его снова обдало жаром, а мороз перестал покусывать щеки.
— Ну… — промычал он.
Дьерд с Каленом хмыкнули.
Командир покинул переулок, снова выйдя на широкую улицу, и над мужчинами нависли стены Эстальского замка с патрулирующими гвардейцами. Великое Око светило прямо на три высоких башни. На вершине каждой из них в узких окошках до сих пор не погасли огни. Снизу, с подножия холма, на котором расположился замок, казалось, будто его крепостные стены и возвышающиеся над ними крыши внутренних строений — это распахнутые крылья, а башни — это три головы неведомой птицы с пламенными глазами-бусинами, которая пыталась взлететь к Небесам, но так и осталась, окаменев, на земле.
Пройдя через врата, Сони, Кален и Дьерд встали в тени.
— Ладно, пойду я к Эмьир, — рыжий маг оглянулся на правое крыло замка, проверить, горит ли свет в покоях невесты. Удостоверившись, что там светло и леди-кудряшка все еще ждет своего любимого, он крепко обнялся с друзьями. — Берегите себя. И если получится, уничтожьте за меня парочку када-ра, хорошо?
— Хорошо, — ответил Сони.
Дьерд ни разу не упрекнул его за то, что он освободил Детей Ночи, даже после того, как они разорили поместье его родственников. Если Сони не мог отправить када-ра обратно в Бездну, он должен был пообещать парню хотя бы это.
— Смотри, свадьбу без нас не играй, — Кален с притворной строгостью погрозил ему пальцем. — Мы еще хотим погулять на ней.
Дьерд засмеялся.
— Ты — и на свадьбе гулять? Да я руку себе отгрызу, чтобы на это посмотреть. Так что не переживай, вас уж точно дождусь. Главное — вернитесь.
Быстро попрощавшись, они разошлись в разные стороны: Дьерд — в замок, а Сони с Каленом — в казармы. Они шли не особенно таясь, но и не шумя. Гвардейцы-маги находились в неофициальном привилегированном положении, и на некоторые нарушения правил руководство закрывало глаза, однако злить его не стоило.
Осторожно, чтобы никого не потревожить, они миновали общие спальни на первом этаже и поднялись на второй, к себе. Открыв дверь, Сони вдохнул ударивший в нос крепкий мужской духман, но вместо того, чтобы поморщиться, улыбнулся. Это был его дом, в котором Виньес мог заваливать соседнюю кровать посланиями от семьи, Кален — с истинно северной педантичностью развешивать мундир, чтобы он не мялся, Сех — звучно храпеть и пускать слюну из уголка рта, а сам Сони — спокойно раскладывать наборы метательных ножей, отмычки и разные инструменты.
— О, притащились наконец-то, — проворчал Виньес, засовывая перечитываемое письмо в конверт. — Долго же вас носило.
Сони так любил этот дом, что даже был готов терпеть придирки горбоносого мага, побери его Бездна.
— Всё, спим, — скомандовал Кален, когда все разделись и легли на кровати. — Виньес, туши свечку.
Фитилек зашипел и погас, сжатый костлявыми пальцами мага. Сони накрылся толстым шерстяным одеялом и шепотом, себе под нос, чтобы не разбудить Сеха, запел сегодняшнюю песню менестреля. Однако до конца, в отличие от музыканта, он ее не довел — так было принято у кутящих всю ночь солдат, которые, как в песне, после рассвета действительно отправлялись на войну.