Генерал посмотрел на него, как на сумасшедшего.
— Почему вы так уверены, что ее не будет?
— Лорд Ламан, кажется, ваша вера недостаточно сильна. Возможно, вам стоит принести жертву Великой Чете, чтобы Богиня-Мать и Сын Света очистили ваш внутренний взор и вы смогли увидеть истину?
Это заявление заставило округлить глаза не только Ламана. На настоятеля вытаращились все, кто стоял в алькове, кроме двух жрецов младшего ранга. Сони старательно искал на лице Миррана признаки безумия.
— Мы просим Небеса о милости, — говорил он, — как это делали наши предки пятьсот лет назад, когда светлые боги даровали нам помощь Дочери Цветка. Наши молитвы сильны, как никогда. Посмотрите на этого человека, — он указал на молодого крепкого мужчину с пустыми глазами, который неподалеку неистово клал земные поклоны. На его лице застыло очень странное выражение. — Еще недавно Поллара было силой не затащить в храм. Он был одним из тех богохульников, кто насмехался над жрецами и утверждал, что спустить деньги на вино и женщин полезнее, чем потратить на жертвоприношение богам. Посмотрите на него сегодня, — с грустью произнес настоятель. — Пять дней назад солдаты Таннеса напали на караван беженцев, в котором он шел, надругались над его беременной женой и потом убили ее. Поллар вернулся в Квенидир пешком и сразу пошел сюда. Он лишился жены и ребенка, но он приобрел веру, которая может спасти нас всех от када-ра.
Оллет, опустив веки, забормотал молитву, которая была больше похожа на проклятие мятежнику Волку. По мнению Сони, этому Поллару следовало бы перейти в соседнюю часть храма и молиться темным богам о том, чтобы Дети Ночи, пролетая над Таннесом, заодно сожрали ублюдков, которые сотворили такое с его семьей. Впрочем, вероятно, бедный парень искренне считал, что он и так на половине Бездны. После того что с ним случилось, Поллар явно помешался и вряд ли соображал, где он и что делает.
— Поллар не одинок в своей вере, — вдохновленно продолжал Мирран, чей взгляд, в отличие от свихнувшегося вдовца, был на удивление ясным. — Столько прихожан в наших храмах не было еще никогда. Никогда еще к Небесам здесь не возносилось столько молитв о спасении. Разве могут боги после такого проигнорировать наши просьбы?
Ламан стукнул себя ладонью по лбу и несколько мгновений не отнимал ее от лица. Когда он наконец ее убрал, в голубых глазах генерала стояло презрение.
— Черные боги моих отцов… Настоятель, так вы делаете все это ради количества прихожан? Ради того, чтобы они несли вам деньги? А когда все эти люди погибнут, кто, по-вашему, будет утяжелять ваш карман?
— Я не требую денег с прихожан и никогда не требовал. Я принимаю людей безвозмездно, и они знают, что в любой момент могут получить помощь от храма, духовную или вещественную.
Мирран даже не повысил тон, когда все это говорил. Казалось, его терпению и вежливости нет границ. Теперь становилось понятно, каким образом он заработал такой авторитет. Любой другой из жрецов, которых знал Сони, давно бы в бешенстве брызгал слюной, а то и вообще не принял бы Ламана.
— Если не деньги, тогда что? — процедил генерал, стараясь, чтобы его не услышали лишние люди. — Скажите мне, чего вы хотите за жизни этих людей. Пост настоятеля главного храма Небес и Бездны в Эстале? Я напишу королеве, что вы об этом просите. Титул, поместья? Вам их дадут! Всеобщее преклонение? Да пожалуйста, мы даже поможем вам его завоевать!
— Вам не удастся меня купить, — холодно произнес Мирран.
— Тогда…
— Тогда что?
Выражение лица настоятеля вдруг потеряло всю благожелательность, а в расширившихся глазах запылал угрожающий огонь. Мужчина шагнул ближе к Ламану, оттискивая в сторону растерявшегося Оллета. То, что происходило возле низенького капитана, похоже, было для него чем-то непостижимым. Чтобы генерал и настоятель собирались подраться из-за того, кто лучше защитит горожан?
— Что — убьете меня? — еле слышно спросил Мирран. Когда они встали с Ламаном нос к носу, оказалось, что жрец выше — ненамного, но бывшему мятежнику приходилось смотреть на него снизу вверх. У губ Ламана пролегли морщины — его это раздражало. — Такой у вас способ решения проблем — уничтожать людей, их порождающих? Потому вы и привели с собой этого человека, — он повернулся к Калену и с внезапной злобой ткнул в него пальцем, — этого совратителя и убийцу? Я знаю, чем он занимается для вас и чем занимался в гвардии еще при короле Ильемене, да светит ему солнце на Небесах.
Совратитель и убийца? Что за бред! Убийца — еще может быть, но совратитель? Сони ждал, что Кален сейчас обвинит этого поехавшего урода во лжи или хотя бы просто пренебрежительно посмотрит на Миррана, как на пустое место, — так, как командир умел.
Бледный, как смерть, Кален смотрел в пол.
— Настоятель Мирран, вы ошибаетесь, — с тревогой затараторил Оллет. — Ничего такого у нас и в мыслях не было! Мы бы никогда не осмелились поднять руку на служителя богов!
— Конечно осмелились бы, если бы у вас не осталось других способов на меня повлиять. И осмелились, иначе бы здесь не было королевских убийц, — Мирран, снова абсолютно спокойно, как будто не было только что неконтролируемой вспышки ярости, глянул на капитана. Рассуждение о собственной гибели по неизвестной причине давалось ему легче, чем упоминание о Калене. — Но мое убийство вам ничего не даст. Если со мной что-то случится, квенидирцы быстро догадаются, кто в этом виноват, и обернутся против вас. А их в городе намного больше, чем вас, королевских прихвостней, которые так много говорят об их спасении и до сих пор ничего не делали ради них.
— Тэрьин и Гередьес не делали, — жестко произнес Ламан. До сих пор он не сводил с Миррана испепеляющего взгляда, который не опровергал, а лишь подтверждал его тайное желание раздавить жреца в лепешку. — Сейчас на троне истинная королева Невеньен, и она с нашей помощью спасет Север. Разве вам мало того, что сюда прибыл я?
— Небеса спасут Север, а не какие-то короли, которые меняются на троне чаще, чем зима сменяет лето, — таким же тоном поправил настоятель. Оллет, услышав это откровенно мятежное заявление, в ужасе отступил на шаг назад. — Послушайте, лорд Ламан. Вы спрашивали, что мне нужно, если не деньги и слава. Чего я в действительности хочу, так это того, чтобы вы оставили нас в покое. Вы понятия не имеете, что здесь началось, когда глашатаи объявили о налете када-ра, что было, когда вернулись выжившие после нападения Таннеса и скольких трудов стоило утихомирить город. Я не сомневаюсь, что вы в своей жизни видели много страшного, но вы не родились в этом городе, не знакомы с его жителями, и боль и страх, которые они чувствуют, это не ваши боль и страх. У вас всего двести солдат, но ведь вы не пошлете их всех разводить квенидирцев по округе, не так ли? Люди, которые молятся в этом храме, не видят большой разницы между тем, погибать от када-ра или от Таннеса, но здесь им спокойнее, поэтому они здесь и остаются. Да и разве вы знаете наверняка, нападут ли на город порождения Бездны? Кто и когда мог предсказать их действия? Рядом войско Таннеса, а все окрестные поселения, где можно было остановиться, давно распухли от беженцев. Када-ра могут и не добраться до Квенидира, соблазнившись любым из этих сел, куда вы предлагаете нам отправиться. Вы говорите, что чудовища предпочитают скопления людей? Так может, вам лучше забрать своих солдат и уйти, оставив Квенидир решать его собственные проблемы?
«Проблемы Севера должен решать Север» — такими были слова, посланные Тэрьином наместнику в Кольведе. Кажется, они сильно задели гордость настоятеля. Но корону носил уже не Тэрьин, а Невеньен. Сони подавил страстное желание стукнуть Миррана по его лысой башке. И вот из-за таких вот упертых придурков погибают люди…
Стиснув кулак, Сони вспомнил, из-за кого на самом деле освободились када-ра. И разжал ладонь.
— Послушайте теперь вы, настоятель, — голос Ламана дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Квенидир не мой родной город, тут вы правы. Но я сын этой земли. Проблемы Севера — это мои проблемы. Безнаказанно угробить всех этих людей, — он обвел рукой молящихся в храме квенидирцев, — я вам не позволю.