Покидая зал, Сони заметил капитана Оллета и Энтарина с несколькими солдатами, которые тащили через половину Небес подозрительно тяжелый сундук. Интересно, что там — взятка? Наивные люди. Хотя вдруг они смогут хотя бы выкупить детские души у настоятеля, провались он живьем в Бездну…
Выйдя за ограду храма и отойдя от него на достаточное расстояние, Сони наконец-то позволил себе высвободить эмоции. После того как пустую темную улицу огласил его отчаянный вопль, он упал в сугроб и зарыл пылающее лицо в колючий снег.
Не может он никого спасти. Ни Дженти, ни Келси, ни Гоха, ни квенидирских детей, ни даже Дьерду в Остеварде толком не удалось помочь… Почему у него получается только убивать? Что это, проклятие какое-то? Вряд ли. Просто он ничего не способен изменить. Ни-че-го.
Сони снилось, что он снова в Могареде, что еще не случилось гадкой истории с Эльером и даже Тайли он пока не был должен. У него длились те отличные дни после хорошего дела, когда кошель был под завязку набит деньгами, а время они с подельниками коротали или в борделе мамочки Шелк, или в приюте Нисы. Сейчас Сони как раз отдыхал после ночной гулянки, у него гудела голова и горело лицо, а во рту пересохло. Как часто бывало во время общей ночлежки, его кто-то начал трясти за плечо — то ли подцепленная вечером подружка, забывшая его имя, то ли товарищ, которому нужно было уступить место. Вставать дико не хотелось, Сони было одинаково плевать и на девчонку, и на приятелей, поэтому он причмокнул губами и натянул одеяло до самой макушки, надеясь, что настырные приставалы поймут намек и отвяжутся. Но не тут-то было — его продолжали трясти.
— Отвянь, — вяло отбрыкнулся он, переворачиваясь на другой бок.
— Я тебе покажу «отвянь», — угрожающе произнес командир.
В то же мгновение золотистые нити стащили с него одеяло и вздернули охнувшего Сони на ноги, поставив перед Каленом.
— К вашим приказаниям готов, господин лейтенант! — быстро проговорил Сони, боясь того, что северянин до сих пор зол после вчерашнего. Сердить его еще больше не стоило.
Командир был уже одет и свеж и выглядел безупречно. В нем не было заметно следов болезни, и строгость его облика нарушали только пляшущие в глазах искорки веселья — как всегда, когда ему удавалось «подшутить» таким образом над починенными. В последнее время, с тех пор как Невеньен доверила ему Сердце Сокровищницы, это случалось все чаще. Количество энергии, испускаемой кристаллом, было таким, что ее можно было не экономить, и Кален с удовольствием этим пользовался.
Эти искорки успокоили Сони — значит, командир уже успокоился. Однако они мигнули — и погасли.
— Где шлялся? — мрачно спросил Кален, подавив сухой кашель.
— Где? — Сони поморщился, пытаясь прийти в себя после глубокого сна. — Нигде. Спал.
— Врешь. Удрал куда-то после того, как вы закончили переносить ящики.
И все-то он знает… Интересно, кто ему доложил? Сони сделал вид, как будто ему ужасно стыдно.
— С одним парнем узнали, где выпивку можно достать, и бегали за ней, — сочинил он.
— Не ври мне, — произнес Кален более низким и пугающим тоном.
Сони поднял на него глаза. По взгляду командира было заметно — он прекрасно знает, куда именно ходил подчиненный, но ждет, что тот скажет об этом сам. Да только пусть выкусит — не признается Сони в том, что нарушил приказ.
— Хватит вам! — жалобным воем прервал зарождавшуюся ссору Виньес, который держался за лоб. — Хоть с утра пораньше не ругайтесь, и так башка раскалывается.
Уже утро? Сони огляделся.
За узкими окнами полупустой казарменной спальни не было и намека на рассвет. Комнату с двумя длинными рядами кроватей освещали вонючие сальные свечи, почти не разгонявшие сумрак. Те немногие солдаты, кто не должен был готовиться к сопровождению беженцев и не стоял на дежурстве, могли еще спать и спать, но почему-то все без рвения (толком выспаться уже давно никому не удавалось) одевались и натягивали сапоги. Помещение наполнял тихий бубнеж недовольных ранним подъемом мужчин. Сгорбленный, взъерошенный Сех сидел на соседней кровати, уткнувшись лицом в скомканное на коленях одеяло, и дремал. Он был раздет до пояса — видимо, вернулся после патрулирования, только прилег, и ему тут же сказали вставать. Виньес, как одурманенный, совал руки в рукава кожуха и никак не мог попасть. Выглядел маг отвратительно — нос красный, глаза слезятся, на подбородке семидневная щетина. Ему определенно следовало лежать в постели, однако Кален его не останавливал.
— Куда нас всех поднимают так рано? — спросил Сони.
Горна, сообщающего об атаке када-ра, — единственной причины, почему могли разбудить всех, — не было. Иначе бы в казарме все носились, как ошпаренные.
— А ты не слышал, как Ламан только что тут орал? — удивился Виньес.
— Нет.
— Ничего себе крепкий сон, — с завистью крякнул горбоносый.
Сам он опять кашлял и шмыгал всю ночь. Когда Сони вернулся из храма, Виньес уже лежал в кровати и ныл, что такими темпами и на полчаса веки не сомкнет. Кстати, может, это он разболтал об отлучке?.. Сони вперил в него гневный взгляд, но маг был слишком занят одеванием и ничего не заметил.
— Мирран привел к замку почти всех, кто был у него в храме, — объяснил Кален.
Сони не поверил собственным ушам.
— Что?! Зачем?
— Говорит, что боги ниспослали ему озарение и потребовали защитить наследников Севера, то есть всех детей. Ну а если из Квенидира уходят дети, то уходят все.
Сони ошалело таращился на командира. Неужели проклятый жрец все-таки прислушался к нему? «Пречистые Небеса, клянусь, что буду чаще заходить в храм и делать подношения!» — мысленно пообещал он.
— Ага, конечно, озарение… — проворчал Виньес, запихивая уже несколько дней как испачканную, но так и не отстиранную штанину в голенище сапога. — Трепали тут ночью языками солдаты, что этого «озарения» целый сундук с золотом и драгоценностями был. Дескать, управляющий Саннал выдал генералу, где его хозяин заначку сделал, а Ламан — все это настоятелю в виде «подарка». Как он потом будет со здешним лордом рассчитываться…
Волна восторга схлынула, и Сони разочарованно вздохнул. Ну да, размечтался — чтобы настоятель изменил из-за какого-то гвардейца свое мнение, да вдобавок после сцены, которую тот ему устроил. Хотя какая разница, что повлияло на этого психованного жреца? Главное, что он согласился вывести детей.
Кален задумчиво покачал головой.
— Не такой Мирран, чтобы взятку принять.
— Но сундук-то обратно не принесли, — напомнил Виньес.
Командир досадливо скривил губы.
— Не нашего ума дело, что там было и что с этим сундуком стало. Собирайтесь живее. Квенидирцам помощь нужна, кого-то из нас могут отрядить конвоировать повозки. Людей катастрофически не хватает. Сех, слышишь? Сех?
Он осторожно, ласково тронул заснувшего сехена за плечо. Сони, вспомнив, с какой грубостью только что подняли его самого, надул щеки. Ну, Кален… Впрочем, мальчишка, в отличие от Сони, мгновенно встрепенулся.
— А? — рассеянно спросил он, сразу принимаясь натягивать рубашку на сильное, покрытое густыми рыжими волосами тело. — Я иду, иду. Уже сейчас.
Кален удовлетворенно кивнул.
— Жду вас внизу. Поторопитесь.
Сони, как только командир вышел из спальни, пнул Виньеса по сапогу.
— Ты, скотина, сдал, что меня не было?
— И не собирался, — уныло ответил маг. — Разве я стану тебе мешать возвращать один старый долг?
Его зеленый глаз хитро блеснул. Проныра, догадался ведь, куда Сони исчезал, но Калену не донес.
— Надеюсь, не станешь, — с показным безразличием ответил Сони, в то же время раздумывая, как ненавязчиво отблагодарить его за молчание. Просто сказать «спасибо» для него будет чересчур много чести. — Ты рубашку наизнанку надел.
Виньес скосился на торчащие из-под мундира полы одежды, поколебался и, махнув рукой, стал застегивать пуговицы кожуха.
— Пусть ее. Сил нет переодеваться.
— Правильно, — вдруг выдал Сех. — Давайте лучше поскорее соберемся. Нас ждут квенидирцы!