— Сони, ты слепой? — голос командира был непривычно глухим и злым. — Я умираю. Пойми ты наконец. Мне жить осталось несколько недель, в лучшем случае пара месяцев, если за мной, как и раньше, будет ходить личный лекарь наместника Севера.
— Но… — ему понадобилось облизнуть губы. — У тебя ведь больше нет ни жара, ни кашля.
— А рана не затягивается и воняет, как выгребная яма. От меня чуть ли не каждый день отрезают гнойные куски, ведрами заставляют пить разную отраву, обмазывают каким-то собачьим дерьмом, но все это проклятое лечение не помогает. У меня испортилась кровь. Все, что можно сделать, это отсрочить мою смерть, а я не хочу подыхать, как дряхлая скотина, забившись в угол и скуля. Мирран здесь ни при чем, я сам вызвался на это задание. И будь добр, хватит этих нелепых догадок. Когда придет время, ты обо всем узнаешь. А чтобы мы не расходились на ножах, позови Виньеса, Дьерда и Сеха и приходи вечером сам. Хорошо?
— Ты жив, — стиснув зубы, повторил Сони. — Мертвецы не ходят и не упрямятся, как ослы. Пока ты жив, тебя можно как-нибудь вылечить, а если ты уедешь, то к концу дня тебе точно можно будет складывать погребальный костер. Скажи, кому это нужно? Разве что тебе и Миррану. Вряд ли Невеньен понимает, в каком ты состоянии, потому что — я уверен — живой маг-гвардеец с таким опытом, как у тебя, для нее тоже важнее, чем мертвый. Ты хотя бы попытался ей объяснить, насколько ты болен?..
— Хватит! — рявкнул Кален.
Его кулак грохнул о маленький изящный столик так, что чуть не поломал тонкую столешницу. В тот же миг сияние вокруг северянина полыхнуло слепящим солнцем, на долю мгновения заполонив золотом всю комнату. В тело как будто впились тысячи мелких иголочек, однако уже в следующий миг все сошло на нет, а Кален опять согнулся и, морщась, закрыл лицо ладонью. Сони сглотнул, невольно скосив глаз и проверив, не ранен ли он. Командир впервые потерял над собой контроль, но в этом не было ничего удивительного, учитывая его болезнь. Пугало другое — из-под контроля вырвалась и его энергия. Чудо, что она сама собой не превратилась в дротики…
— Прекрати меня истязать, — усталым, больным голосом попросил командир. — Мне и без того плохо. Я хочу умереть, слышишь? Я не знаю, сдохну ли я во время этого задания, но я буду молить богов, чтобы это случилось.
— Кален, так нельзя. Мы ведь потому и отряд, что должны защищать друг друга, а ты предлагаешь бросить тебя в самый тяжелый момент.
— Я приказываю, а не предлагаю, — его глаза, как в былые времена, обдали инеем. — Будь добр, не мешай мне выполнять свой долг. Все равно уже ничего не изменить.
Он смотрел со злостью, но выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. Спорить с ним было бессмысленно и жестоко, поэтому Сони, хотя слова так и рвались у него с языка, усилием воли заставил себя замолчать.
Изменить можно было если не все, то очень многое. Когда он впервые встретил гвардейцев, казалось, его судьба предопределена — быть убитым из-за камня королей. Но вот, он до сих пор жив, а Невеньен отказалась от притязаний на майгин-тар. А стояние под Эсталом и убийство Гередьеса? Преемник Тэрьина уже держал корону в руках, и никто из его окружения не мог предсказать его внезапную смерть и воцарение девчонки, которую до сих пор никто не брал в расчет. Это была поразительная цепочка невозможностей, которые осуществились в немалой степени благодаря упорству.
А значит, можно было спасти и Калена.
— Отдохни, — мягко сказал Сони. — А я пока подумаю, что для тебя можно сделать.
Командир, снова обмякший в кресле, ничего не ответил и вообще не отреагировал на его уход. Скорее всего, у него не осталось на это сил. То, что Кален не стал его переубеждать, было даже к лучшему — такой помощи, какую хотел ему оказать Сони, он не обрадуется. По крайней мере, не сейчас.
Поговорить с Невеньен оказалось не так просто, как рассчитывал Сони. Он надеялся застать ее в кабинете, но она уже успела затвориться с Вьюрином и никого к себе не пускала, а после этого умчалась в храм Небес и Бездны — видимо, снова к Миррану. Это Сони изрядно озадачило. Если его догадка верна и логово када-ра найдено, нужно готовиться к наступлению, а не ездить по жрецам. Но у Невеньен, судя по всему, было свое представление о подготовке.
Солнце медленно плыло по небосводу. Приближался час, когда следовало отправляться в патруль. Королева громко обещала Вьюрину скоро вернуться, и Сони решил не пойти на сегодняшнее патрулирование. Взбучки будет не избежать, но он заранее с ней смирился. Тем более сегодня его напарниками должны были стать довольно сильные маги, и энергия из камня королей им вряд ли понадобится. Важнее было отвоевать жизнь Калена, и если все получится, то он был готов отдраить все полы в замке и даже испробовать на своей спине размоченные в воде розги — да что угодно, лишь бы не позволить командиру поддаться дурацкой блажи.
Чтобы не попасться офицерам на глаза и не схлопотать наказание, заодно провалив план, Сони пришлось превратиться в тень. В наполненной солдатами крепости выполнить это было нелегко, особенно когда он искал Дьерда, чтобы тот передал Виньесу и Сеху просьбу Калена. Однако только это позволило ему заметить одну странность.
В замке что-то происходило. На первый взгляд, все шло, как всегда, и в то же время нет. Сони не стал бы вором, если бы у него не было нюха на подобные вещи. Он ждал Невеньен возле правого крыла замка, неподалеку от королевских покоев, чтобы не прозевать ее возвращение — она всегда переодевалась к ужину, если днем куда-то уезжала. Прячась в темных углах и отворачивая лицо от прохожих, Сони вдруг обнаружил, что стать незаметным пытается не только он.
Замковая часовня пользовалась популярностью солдат из-за близости к казармам и тренировочным площадкам, так что в текущей туда струйке посетителей не было ничего необычного. Но зачем туда ходить по три-четыре раза одним и тем же людям, которые усиленно изображали непринужденность? Слежка за явно неслучайными прохожими на какое-то время развлекла Сони, который переживал из-за Калена, но углубляться в нее и выяснять, с какой радости тут носится столько магов, он не стал, побоявшись упустить Невеньен.
Его расчет оправдался: королевскую карету он увидел, еще когда та въезжала в ворота, и попытался перехватить Невеньен на ступеньках в замок. Однако Сони забыл об одной детали. Девушку нужно было не только застать, главное — сделать так, чтобы она его выслушала. И в этом его постигла неудача. Королева, глянув на него, сразу выставила перед собой руку.
— Я занята, гвардеец. Если у вас срочное дело, которое требует моего внимания, обратитесь к моему секретарю, — вылетело у нее скороговоркой.
Похоже, Невеньен говорила это всем, кто к ней подходил — через несколько мгновений Сони увидел, как той же фразой она отбрила управляющего замком, который нервно мял красный кафтан. Но если расстроенный северянин откланялся и ушел, то Сони, стиснув зубы, двинулся вслед за ней. Время утекало — солнце уже спряталось за голубые шпили Кристальной школы, и в городе начали сгущаться сумерки.
Как Сони и предполагал, Невеньен направилась к своим покоям. Ее каблуки звонко цокали по каменным полам, платье от скорости развевалось красно-синим знаменем, и Шен, смешно подпрыгивая, семенила за госпожой. В покои они почти что влетели — в какой-то момент Сони испугался, что слуги не успеют открыть перед ними дверь, и тогда королева с размаху врежется в доски лбом.
Но куда бы она ни торопилась, Невеньен, увидев кого-то в своей гостиной, вдруг замерла на пороге. Сехенка, не ожидавшая этого, уткнулась ей носом в плечо, хотя вряд ли именно толчок был причиной того, что королева тихо выругалась. Сони, который собрался раздраженно развернуться, нащупал в рукаве нож.
— Моя королева! — донесся из комнаты пронзительный женский голос. Он наверняка казался обладательнице очень мелодичным. Иначе зачем она так растягивала гласные? — Моя королева и моя дорогая сестра, я вас заждалась, честное слово. Вы пообещали мне сегодня легкую беседу, а сами опять где-то пробегали весь день… — мягко пожурила Невеньен леди Мьетал — единственная женщина в Кольведе, которая могла звать королеву сестрой. — Я осмелилась подождать в ваших покоях. Вы не откажетесь вместе отужинать?