— Мне очень жаль лейтенанта, но все же, — нахмурилась Невеньен, — с чего вы взяли, что я его куда-то отправляю?
«А разве логово када-ра еще не найдено?» — чуть не ляпнул Сони, вовремя прикусив язык. Официально ничего не объявляли, и, если верить обмолвке Дьерда, эти сведения считались государственной тайной. Притворяется же отчего-то Невеньен, что Калена просто так вытащили из лечебницу. Показать ей, что Сони обо всем догадался, или не провоцировать добавку к наказанию, которое его, похоже, все-таки ожидало после этого разговора? Пожалуй, нет.
— Даже если он никуда не едет, пожалуйста, повремените возвращать его к работе. Он должен выздороветь. Если я могу его заменить, отправьте меня. Мне многое по плечу, — осторожно похвастался он, напоминая о своем успехе в Эстале.
— Многое — это еще не все. То, что вам удалось убить лорда Гередьеса, еще не значит, что вы способны справиться с любой проблемой. Вы же не Марес Черный Глаз или я чего-то не заметила? — съехидничала Невеньен. — У лейтенанта Калена есть свои задачи, у вас — свои. Удивительно, что мне приходится разъяснять вам это, но, видимо, такова судьба командира — растолковывать подчиненным, какие у них обязанности.
Менее прозрачно намекнуть на то, что ему пора убираться, если он не хочет последствий, было сложно. Как назло, именно в этот момент вернулась Шен с подносом, на котором лежали легкие закуски, и Невеньен принялась демонстративно рассматривать еду.
Однако она не стала прямо требовать, чтобы он ушел. А Сони не собирался откланиваться, пока не сделает для командира все, что может.
— Моя королева, тогда я прошу позволить мне сопровождать лейтенанта Калена.
Если бы Невеньен умела испепелять глазами, то Сони давно превратился бы в горстку пепла.
— Послушайте, гвардеец, — раздраженно заговорила она. — Я думала снисходительно отнестись к вашему неподобающему поведению, поскольку вы не раз оказывали и мне, и всей Кинаме ценные услуги, но вы переходите все границы. Вы никого никуда не будете сопровождать и не пытайтесь нарушить мой приказ. Если я назначила задание лейтенанту Калену и больше никому другому, то это значит, что выполнить его может только лейтенант Кален. Вы там не нужны.
— То есть вы все-таки выдали ему задание, — подытожил он, не поддаваясь воздействию ее строгого тона. — Вы могли бы выгнать меня сразу, сказав, что все это мои досужие вымыслы. Вы ведь тоже не хотите, чтобы он погибал, — я вижу это по вашим глазам, — поэтому и ждете, что я вам скажу. Почему вы отказываетесь отправить меня вместе с ним? Пожалуйста, моя королева, — не стесняясь, попросил Сони. — Я мог бы помочь ему выжить, по крайней мере проследить, чтобы он не прыгал выше головы…
Он осекся, когда Невеньен вдруг издала полувздох-полустон и запрокинула голову, накрыв веки ладонью. За ее спиной шевельнулись телохранители и Шен, но королева остановила их взмахом руки.
— Что с вами? — растерялся Сони. — Вы хорошо себя чувствуете?
— Отвратительно, — призналась она. — Каждый человек вокруг считает своим долгом перечить моим приказам, а некоторые еще пытаются выставить меня жестокосердной сволочью, которой нет дела до жизни подданных.
Это был явно камень в огород Сони.
— Я не перечу вам, моя королева. Я просто хочу помочь вам сберечь жизнь подчиненного и прекрасного человека.
— Странный вы мужчина, — проговорила Невеньен. — В ночь перед коронацией Гередьеса вы шли на смерть, и никого ничего в этом не смущало. Вы выполняли свой долг. А теперь, когда другой гвардеец должен выполнить свой долг, такой же, как и вы тогда, вы пытаетесь ему помешать, хотя это может спасти тысячи жизней, — она бросила на него мрачный взгляд. — На чьей вы вообще стороне?
— На той стороне, которая сохранит человеческие жизни, — помедлив, ответил Сони.
— Тогда не спорьте со мной и четко выполняйте мои приказы.
— Но лейтенант Кален…
— Кажется, вы недооцениваете меня и вашего командира тоже, — отрезала Невеньен. Она сложила на груди руки, как бы отгораживаясь от него и всего, что он мог возразить. — Я обсуждала с лекарями здоровье вашего командира. Я знаю, что он смертельно болен, но он все равно остается одной из лучших кандидатур для моего поручения. Пойти на это было его собственным желанием, и долгая беседа с ним убедила меня в том, что он взвесил свое решение.
— Он хочет наконец расквитаться с собой за то, что он сделал десятки лет назад, — вот причина «взвешенности» его решения. Отправьте лучше меня — я совершил гораздо более серьезное преступление…
— Сони, если откровенно, то мне все равно, кто какие преступления совершал или не совершал, — голос Невеньен был утомленным до крайности. — Я сочувствую и вам, и лейтенанту Калену, и себе тоже, что я теряю такого верного и опытного подчиненного, но мне нужно спасти королевство, и нужен очень сильный маг, который согласится рискнуть собой. Вы для этого определенно не подходите. Поэтому будьте добры, выполняйте свои обязанности.
— А раньше вы говорили, что не станете жертвовать человеческими жизнями, — напомнил он.
Невеньен помолчала.
— Я ошибалась. Лучше отдать одну жизнь, чем тысячи. Особенно если этот человек все равно обречен.
— Отличное оправдание для убийства, — не удержавшись, съязвил Сони.
Ох, зря он это сделал…
— У вас проблемы с субординацией, гвардеец. Если лейтенант Кален справится с заданием и с ним все будет хорошо, порадуемся этому оба, — прорычала она, удостоив его гневным взглядом. — А до тех пор не советую попадаться мне на глаза. И если я узнаю, что вы болтаете о какой-то привидевшейся вам подготовке к непонятному заданию, вас не просто накажут, а исключат из гвардии. Вы усвоили это?
— Да, моя королева.
Он отточенно поклонился и вышел, ненароком громко хлопнув дверью. От удара она раскрылась снова, и Сони разобрал звук отодвигаемого подноса и встревоженный вопрос сехенки:
— Госпожа, вы разве не будете ужинать?
— Нет, — сипло ответила она. — Мне расхотелось.
Сони ускорил шаг и не слышал, объяснила ли как-то Невеньен причину пропавшего аппетита. Ему было наплевать и это, и на королеву, и вообще почти на все. Выйдя во двор, который уже укутала холодная весенняя ночь, он зло пнул торчащий из основания стены валун, а потом прислонился к ней спиной и сгорбился, уставившись в поросшую зеленой травой землю.
Что ему делать — идти к Миррану? Бессмысленно. Он ненавидит брата жгучей ненавистью, к тому же решения все равно принимает Невеньен, а она от своего мнения не отступится. Сначала Сони показалось, будто она колеблется и хочет прислушаться к нему. Однако в действительности королева хотела лишь обелить себя перед самой же собой, убедив собеседника в том, что она не убийца и что у нее есть резон отправлять подчиненного на смерть. Может, и есть. Может, Сони не прав и просто слеп, если пытается отговорить Калена от совершения героического поступка.
Он не знал. Он видел только то, что он теряет еще одного дорогого ему человека — сначала родителей, потом Дженти, а теперь и Калена. Сони горько усмехнулся. Удивительно. Он сперва думал, что главарь банды магов — жестокий ублюдок, а сейчас этот «тиран» стал ему как отец и брат. И Сони должен смириться с его гибелью?
Должен, наверное. Чтобы не погибли тысячи других отцов и братьев. Он ведь уже взял на себя грех убийства Гередьеса, чтобы этого не случилось. Но по наследнику Тэрьина, с которым он никогда не был знаком, Сони не испытывал сожалений, а отпустить на смерть дорогого человека из тех же соображений было нелегко.
Созерцание молодой — живой — травы под сапогами причиняло боль. Сони поднял голову к небу, к черной и бесстрастной Бездне. Поклявшись помочь северянам после нечаянного освобождения када-ра, он был уверен, что ему придется жертвовать только собой. Ан нет. Он и забыл, что, присоединившись к отряду, перестал быть одиночкой и отвечать теперь обязан не только за себя.