Беспрепятственно выскользнуть из замка можно было разве что с каким-нибудь припоздавшим патрулем, благо Сони за два месяца перезнакомился с большинством патрульных. А уж те в обмен на какую-нибудь плевую услугу наверняка согласились бы выдать его за своего. Оставалось лишь найти таких отставших ребят и немного потолковать с ними не на глазах у стражи.
Торчать во дворе, поджидая патруль, пришлось около получаса. Сони успел заскучать и даже немного замерзнуть, прежде чем заскрипели старые двери и из северной башни вышли шесть человек в коричневой форме городских стражников. В свете факелов на груди двоих из них блеснули вышитые золотом силуэты. В последний раз дохнув теплом на руки, Сони распрямил плечи и направился к ним.
— Да светит вам солнце! — поздоровался он, вглядываясь в лица и ища среди них знакомые.
Через мгновение Сони понял, что с целью катастрофически ошибся. Мундиры стражников были запыленные, жесты — усталые. Эти люди не собирались в патруль, а вернулись с него. По их перепачканной одежде было похоже, что они прочесывали окрестные деревни — работка раз в десять посложнее, чем у городских патрулей, причем вовсе не из-за того, что вместо ровной мостовой им нужно было топать по размякшим проселочным дорогам. Эти парни своих более везучих сослуживцев сильно недолюбливали и скорее сами сдали бы Сони в сторожку, чем помогли ему пробраться через стражу.
— Чего тебе, гвардеец? — неласково поинтересовался их сержант, здоровый, величиной с медведя северянин со скошенной набок челюстью.
Проклятье. Нарвался так нарвался. Сони уже собрался сообщить, что он обознался, как вдруг один из патрульных, стоявший дальше всех, воскликнул женским голосом:
— Сони? Ты не меня ищешь?
— Ниланэль? — он засунул подальше удивление и, растянув губы в улыбке, принялся врать. — Наконец-то ты пришла. А я забеспокоился, что у вас опять все неспокойно в деревнях.
— Да нет, были трудности, но ничего опасного, — она шагнула вперед. Огонь осветил ее лицо, обрамленное золотистым венцом выбившихся из прически волос. Стражница выглядела утомленной, но еще более привлекательной, чем обычно. — Так ты правда искал меня?
Ниланэль спрашивала это так, что с легкостью угадывалось — она очень хочет услышать «да».
— Правда, — подтвердил Сони, ощущая себя последней сволочью.
Обманывать ее было подло, но сказать «нет» язык не поворачивался. К тому же, увидев Ниланэль, он понял, что действительно рад встрече. При лучшем исходе она могла бы превратиться в свидание, дело портили лишь пятеро мужчин, которые воззрились на Сони так, будто он покушался на невинность их единственной и безумно любимой сестры. Любое слово в таких условиях грозило быть воспринятым как бесповоротное свадебное предложение.
— Я вообще-то хотел тебя проводить до дома, — произнес Сони внезапно одеревеневшими губами.
Кто-то из спутников Ниланэль кашлянул. Она смущенно обернулась к ним.
— Меккел, я могу уйти?
Сержант оглядел Сони, как свиную тушу на базаре, которую намеревался купить, и, помешкав, ответил:
— Если ты не забыла, смена закончилась. Не опаздывай завтра, ладно?
— Я всегда прихожу вовремя, — оскорбилась она.
Меккел многозначительно хмыкнул.
— Ну да… Только не опаздывай.
К счастью, ни у кого, кроме него, «удачно» пошутить охоты не нашлось, и мужчины, коротко попрощавшись с напарницей, разошлись по казармам. Сони перемялся с ноги на ногу.
— Идем? — спросил он, поражаясь из ниоткуда напавшей на него застенчивости.
Ниланэль кивнула.
Первое время они шли безмолвно и нарушили молчание только у врат, когда стража потребовала у них назвать свои имена. Их пропустили быстро, после того как Ниланэль объяснила им, что задержалась в патруле, а Сони вызвался ее проводить. Ее привратники хорошо знали, так что даже не стали проверять, не лжет ли она. Так как казармы не были предназначены для женщин, часть из них поселили в опустевших домах возле замка, и выучить каждый вечер бегающих туда-сюда солдаток у стражи не составило труда.
Когда привратники закрыли за ними небольшую дверь в массивных воротах замка, Сони должен был испытать облегчение — его надежды выбраться из замка сбылись как нельзя лучше. Было бы еще неплохо свернуть куда-нибудь с главной улицы, чтобы совсем свести к нулю риск столкнуться с собственным патрулем. После темноты бесцельно бродить по городу запрещалось и стражники проверяли каждого прохожего, так что для Сони закончиться печально грозила любая встреча с патрулем. Однако эта разумная мысль мелькнула и растворилась во вдруг заполонившем его голову тумане. Единственное, о чем сейчас мог действительно думать, это почему Ниланэль до сих пор молчит и какую бы выбрать тему для разговора. Потеря благоразумия немного пугала, но в то же время ее причина была приятной.
— Как там обстановка в окрестностях? — ляпнул он первое, что пришло на ум.
Что происходит в окружных поселениях, он прекрасно знал от солдат — ничего хорошего. Люди бежали от Кольведа, а оставшиеся как будто одичали в момент. Стража едва наводила порядок, и то благодаря тому, что с Невеньен пришло множество магов. Но надо же было что-то обсудить с Ниланэль? Для нее это должен быть животрепещущий вопрос.
— Погано, — она поморщилась. — Весь день разбирались с ополоумевшими крестьянами, которые ограбили и чуть не убили торговца, потому что им почудилось, что он что-то от них прячет. Так нам совсем перестанут возить еду. Коров на забой уже от самого Нейстеда ведут… А-ай, не будем об этом. Расскажи лучше, как у тебя дела. Был чем-то очень занят? Я смотрю, мундир ты так и не зашил.
Она кивнула на его драные локти — последствия драки с насильниками, случившейся еще несколько дней назад. Сони отдал одежду армейским прачкам, которые отстирали кровь, но просить зашить куртку оказалось некого, а самому было лень. Прорехи, которые до сих пор не доставляли никакого неудобства, ни с того ни с сего показались ему настолько постыдными, что он предпочел бы вывернуть себе руки, лишь бы Ниланэль этого не видела.
— Ага, занят, — уклончиво ответил он, решив не уточнять, чем именно.
— Настолько, что пропускаешь свою смену?
Проклятье, она ведь знала, что он ходит в ночные, а не дневные патрули… Сони был готов себя придушить за то, что загодя не придумал достойного оправдания. Да и надо ли было? Она запросто могла спросить кого-нибудь из их общих знакомых, где он пропадал весь день. Будь это кто-нибудь другой, Сони наплевал бы на то, что о нем подумают, но портить о себе мнение Ниланэль или водить ее за нос он не хотел.
— С Каленом совсем плохо, — признался он. — Я был с ним. Боюсь, эта болезнь его доканает.
Стражница отвернулась. Осуждает она его или нет, было непонятно.
— Сони, ты меня прости, но давно было ясно, что он не жилец. Чудо, что он протянул так долго.
— Что значит «не жилец»? — возмутился он. — У него даже кашель пропал!
— Лекари избавили его от внешних признаков болезни, но воспаление перешло вовнутрь, — терпеливо объяснила Ниланэль.
— Он мог бы выжить, если бы захотел!
Сообразив, что почти кричит, Сони резко захлопнул рот. Улицу укутывала тьма, но даже в ней угадывалось, с каким удивлением смотрит на него стражница.
— Извини, — выдавил он. — Я просто сильно огорчен тем, что с ним происходит.
— Я заметила, — Ниланэль вздохнула.
Кажется, она догадалась, что Сони вовсе не ждал ее возвращения из патруля. Замечательно. Это он умел — вот так вот одним росчерком загубить последнюю надежду на то, что эта ночь окажется не самой скверной за два месяца.