"Меня убьет человек, присланный моим господином", — сказала она. Сони тогда решил, что убийцу за ней пошлют, когда узнают о ее провале. Но человека уже прислали.
И это был Тэби.
Со щелчком, как у ларца, все встало на свои места: почему Тэби пропадал перед отъездом из Серебряных Прудов — извещал своего хозяина о новом задании; почему он пошел в "Непаханое поле", а не в заведение подешевле — потому что должен был встретиться с Мирейной; почему Тэби в ту ночь не устал после трехчасового кувыркания — потому что вместо этого общался со шпионкой Гередьеса. Скорее всего, ее заранее предполагали устранить, как только она найдет державу, а заколку Тэби забрал в доказательство выполненной работы, пусть не им, а Каленом, который так удачно обнаружил враждебного мага-дурмана. Сони вспомнил тысячи мелочей, которые теперь толковались совсем иначе: спровоцированная Тэби драка с наршесским патрулем; то, как маг все время избегал спасать Сони — и от стражника перед Наршесом, и от Даллина. Даже рассказ Дьерда о том, что Эйрена считали изменником и он ссорился с Тэби, звучал совершенно по-другому. Не мог ли Тэби подставить товарища еще пять лет назад?
Ясно было одно — отряд в опасности. Гередьес хочет стать королем, а чтобы подтвердить свой статус перед народом, ему понадобятся держава и корона — полностью восстановленная и "привязанная" к нему камнем королей. Державу отряд сегодня наверняка добудет, а за осколком Тэби нужно всего лишь вернуться в Аримин и убить Сони.
Хрен ему, а не держава и камень королей.
Сони вскочил, не заботясь о том, что ларец и заколка покатились по полу. Разумнее всего было бросить все и бежать туда, где ни Тэби, ни Гередьес его никогда не найдут. Например, в Каснар, благо граница с ним не так уж далеко. Но тогда некому будет предупредить отряд, и гвардейцы погибнут.
Вышвырнув лишнее из сумки, Сони закинул ее на плечо и понесся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На первом этаже он чуть не столкнулся с хозяином "Веселого приюта", который нес в зал две кружки с амретой.
— Какая дорога ведет к заброшенному храму Шасета? — заорал Сони, хватая мужчину за грудки и не обращая внимания на то, что напиток переливается через край.
— Вот ненормальный! — хозяин вырвался из его рук и со злой гримасой посмотрел на Сони. — Спроси у кого-нибудь другого, психованный воин Шасета!
Если бы он правда был воином Шасета, то кое-кому сейчас очень сильно не поздоровилось бы. Однако мужчине повезло — Сони спешил. Он не мог допустить, чтобы все они умерли — Келси, и Дьерд, и Кален с Лейни, и… Да, даже Виньес, побери его Бездна. Может быть, Сони никогда не доверится им всецело — он просто не способен на это, но умереть он им не позволит. Он чувствовал себя так, словно у него начали вырастать отрубленные руки. Как он будет состязаться с атлетами, если они погибнут?
— Дженти, — прошептал Сони, когда остановился на передышку, — я знаю, я обещал тебе исполнить нашу мечту, стать торговцем, долго жить и все такое. Прости, если у меня не получится. В конце концов, ты тоже считал, что есть люди, ради которых можно пожертвовать собой.
Правда, это привело его к смерти. Но Сони был уверен — если они встретятся, на Небесах или в Бездне, брат все поймет.
А сейчас пора было заняться более насущными делами, чем беседа с мертвецами. Для начала — найти человека, который бы знал дорогу до древнего храма Шасета. Проклятье, почему он не спросил о ней раньше?
Сони, спотыкаясь на крутых поворотах, бежал через весь Аримин и впервые за все время на Севере не чувствовал уставившегося ему в спину волчьего взгляда.
Глаза Севера закрылись для него навсегда.
Глава 6. Дети Ночи
Дорога, по которой бежал Сони, раздваивалась. Обе тропинки терялись среди деревьев и на первый взгляд ничем не отличались. На второй, впрочем, тоже. Пастух сказал, что понятия не имеет, какая из них — левая или правая — ведет к заброшенному храму Шасета, но идти нужно по меньше исхоженной. И которая из них меньше исхожена?
Умение ориентироваться, которым Сони гордился, помогало ему в городах, но в лесу полностью отказало. От холмов рябило в глазах, деревья казались одинаковыми, валуны — тем более, а пастушьи ориентиры вроде дупла в виде какого-нибудь там животного встречались, по его мнению, на каждом шагу. Как местные вообще отличают одну гору от другой? Он уже несколько раз крепко заплутал и потеряется снова, если не сможет определить, которая же тропа ему нужна.
Сони присел и внимательно изучил оба пути. На левом росло чуть больше травы. Значит ли это, что он меньше исхожен? Скорее всего. Времени мучиться с выбором не было, поэтому Сони поправил съехавшую с плеча сумку и потрусил по левой стёжке. Он слишком долго блуждал, и солнце уже клонилось за горы. Кален намеревался к дойти до храма после полудня, а к ночи вернуться в Аримин. Сони катастрофически опаздывал с предупреждением — он до сих пор не добрался даже до храма, а гвардейцев следовало отыскать до темноты, то есть до того момента, когда Тэби сможет воспользоваться магией.
Эта мысль заставляла Сони ускорить бег, хотя он задыхался, а к ногам как будто привязали мешки с зерном. Тем не менее он двигался вперед. Сегодня его обязанность — спасти не свою шкуру, а друзей. Разумнее было развернуться и бежать с той же скоростью совсем в другом направлении, однако в голове огнем горело одно из усвоенных с детства заветных правил: подельникам нужно помогать не потому, что когда вас схватят и отправят на виселицу, твоя совесть будет чиста, а потому, что если удастся выбраться только тебе одному, друзья попавшихся воров найдут тебя и отомстят. Люди обозленного Акельена больше не будут церемониться, если поймают Сони. Стоило помнить и о Гередьесе. Похоже, он обладает немалой властью, раз ему подчиняются маги-дурманы и у него есть шпионы так глубоко в стане врага. А значит, если отряд погибнет, за камнем королей начнет охоту не только Акельен, но и Гередьес. Сони предпочитал остаться с теми, кто не пытается его сразу убить.
В глубине души он знал, что придумывает оправдания для своего поистине необычного поведения, объяснение которому найти не мог. Кален использовал его для своих целей, а убивать в Могареде не стал наверняка потому, что тогда пришлось бы пожертвовать жизнью одного из подчиненных. Вполне возможно, что обещания работы и денег от истинного короля были враками, чтобы Сони пошел с отрядом добровольно. Лишь потом, когда он подтвердил свои навыки, Кален решил, что вор действительно может оказаться полезен.
Да, вероятно, так все и было. Однако Сони все равно хотел не только выжить сам, но и чтобы гвардейцы вернулись в Аримин целыми и невредимыми. Без Тэби. Сони был бы не против, чтобы на предателя обрушился храм Шасета. Эти двое — Черный Рыцарь и Мрачный бог — найдут, о чем поболтать в беспросветной вечности Бездны.
Почему вообще Тэби предал отряд? Сони мог придумать тысячи поводов для этого, и все они рассыпались в прах при мысли о могуществе магов. Тэби изредка писал письма родственникам, но, так как он ни разу о них не рассказывал, весьма вероятно, что послания он отправлял на самом деле Гередьесу. А если у Тэби не было любимых и близких людей, то, соответственно, никто не мог припугнуть его их смертью. Что тогда заставило его внезапно переметнуться к врагам?
Но внезапно ли? Кто-нибудь из претендентов на трон мог с самого начала подослать Тэби к бастардам Ильемена, чтобы он шпионил за ними. Хотя нет, восемь-девять лет — слишком долгий срок. За него сменилось много королей, а мятежников погибло — несть числа. И все же это не исключало того, что Тэби уже давно на кого-то крысятничал.
Угрюмый Тэби не излучал ни радости, ни уж тем более любви, как Келси. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — он жестокий человек. Но Сони молился, чтобы у него не поднялась рука убить товарищей, с которыми он бок о бок жил столько лет. По крайней мере, на Келси. Лесоруб — единственный, с кем Тэби перешучивался и общался! Бездна, не может же он… Нет, лишь бы не мог.