- Вы совершенно правы, - ответил Холмс, - пусть ее играет. Эти современные граммофоны - замечательное изобретение:
В комнату ворвалась полиция, щелкнули наручники, и преступников препроводили в ожидающий их кэб. Уотсон остался, чтобы поздравить Холмса еще с одним новым листком, украсившим его лавровый венок. Их разговор снова был прерван появлением невозмутимого Билли с подносом в руках.
- Лорд Кантлмир, сэр.
- Проводите его сюда, Билли. Это знаменитый пэр, представляющий интересы августейших особ, - сказал Холмс. - Человек верноподданный и в своем роде замечательный, но, если так можно выразиться, несколько старорежимный. Заставим его быть повежливее? Позволим себе небольшую вольность, а? Он, разумеется, еще ничего не знает о случившемся.
Дверь открылась, и на пороге появилась тонкая прямая фигура с продолговатым лицом; черные, как смоль, бакенбарды в средневикторианском стиле не вязались с покатыми плечами и неуверенной, старческой походкой. Холмс с самым любезным видом подошел к вошедшему и пожал его безответную руку.
- Добрый день, лорд Кантлмир. Сегодня довольно прохладно для летнего времени. Но в комнатах очень тепло. Позвольте, я помогу вам снять пальто.
- Благодарю, я не намерен раздеваться.
- Позвольте, я помогу вам! - настойчиво продолжал Холмс, кладя руку на рукав лорда. - Мой друг, доктор Уотсон, подтвердит, что резкие колебания температуры чрезвычайно вредны.
Его светлость раздраженно отдернул руку.
- Мне вполне удобно, и я не собираюсь задерживаться. Я заглянул сюда только для того, чтобы узнать, как продвигается дело, которое вы сами на себя возложили.
- Трудно... очень трудно.
- Я так и знал, что вы это скажете.
В словах и тоне старого лорда явно чувствовалась насмешка.
- Каждый рано или поздно осознает, что его возможности ограниченны, мистер Холмс. Но по крайней мере это излечивает нас от самоуверенности - столь свойственного людям порока.
- Признаюсь, сэр, я совершенно сбит с толку.
- Это вполне естественно.
- В особенности меня смущает одно обстоятельство. Не могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
- Вы слишком поздно обратились ко мне за советом. Мне казалось, что вы привыкли полагаться на свой ум во всех случаях жизни. Тем не менее я готов вам помочь.
- Видите ли, лорд Кантлмир, мы, конечно, можем составить обвинение против истинных похитителей камня.
- Когда вы их поймаете.
- Разумеется. Но какие меры воздействия нам следует применить по отношению к укрывателю?
- Не преждевременно ли задаваться подобным вопросом?
- Тем не менее все должно быть продумано заранее. На основании каких улик и кого, по-вашему, следует считать виновным?
- Того, у кого будет обнаружен камень.
- И вы сочли бы это достаточным основанием для ареста?
- Разумеется.
Холмс редко смеялся, но, по словам Уотсона, в эту минуту он был более чем когда-либо близок к смеху.
- В таком случае, дорогой сэр, как это ни прискорбно, я буду вынужден требовать вашего ареста.
- Вы слишком много себе позволяете, мистер Холмс, - не на шутку рассердился лорд Кантлмир, и его желтоватые щеки зарделись давно угасшим пламенем. - За пятьдесят лет моей общественной деятельности мне не приходилось слышать ничего подобного. Я деловой человек, на меня возложены серьезные обязанности, и мне некогда выслушивать глупые шутки. Скажу вам откровенно, сэр, я никогда не верил в ваши таланты, и, по-моему, было бы гораздо лучше, если бы дело поручили официальной полиции. Ваше поведение подтверждает, что я был прав. Имею честь пожелать вам спокойной ночи.
Но Холмс преградил пэру дорогу, встав между ним и дверью.
- Постойте, сэр. Оказаться временным обладателем камня Мазарини - еще куда ни шло. Но если вы выйдете отсюда с камнем, это может повлечь за собой более серьезные обвинения.
- Сэр, это становится невыносимым. Дайте мне пройти.
- Сначала опустите руку в правый карман вашего пальто.
- Что это значит, сэр?
- Не спорьте, сэр, а повинуйтесь.
В следующую секунду пораженный пэр, мигая и бормоча что-то невнятное, стоял перед Холмсом, держав трясущейся руке огромный желтый бриллиант.
- Но как же... как же так, мистер Холмс?
- Ужасно! Ужасно, лорд Кантлмир! - вскричал Холмс. - Мой старый друг доктор Уотсон скажет вам, что я обожаю подобные мистификации. И, кроме того, я питаю слабость к драматическим ситуациям. Я положил камень - разумеется, это была большая вольность с моей стороны - к вам в карман в начале нашего разговора.
Старый пэр перевел взгляд с камня на улыбающееся лицо Холмса.
- Я, право, в замешательстве, сэр. Но это... это в самом деле камень Мазарини. Мы чрезвычайно обязаны вам, мистер Холмс. Быть может, у вас, как вы это сами заметали, несколько своеобразная манера шутить, и вы довольно неудачно выбираете время для шуток. Но я полностью беру назад замечания, которые я позволил себе относительно ваших поразительных способностей сыщика. Но каким образом?
- Дело закончено еще только наполовину. Да и подробности не так уж существенны. Я не сомневаюсь, лорд Кантлмир, что удовольствие, которое вам доставит возможность сообщить о счастливом завершении дела в высших кругах, куда вы направляетесь, будет некоторым искуплением моей неуместной шутки. Билли, проводите его светлость и скажите миссис Хадсон, что я буду рад, если она подаст нам обед на двоих и как можно скорее.