– Давайте действительно попробуем, – согласилась Наташа. – Только надо, чтобы были все!
– Без проблем. Сейчас…
Женя начала что-то нажимать на дисплее, потом, оглянувшись, поставила фотоаппарат на относительно прямой сук дерева и приглашающе махнула рукой:
– Так, вставайте. Я сейчас на вас сориентируюсь, сделаю задержку десять секунд и успею присоединиться.
Мы разместились напротив, Борис попросил меня взять Норда на руки, потом красная лампочка на фотоаппарате начала мигать, постепенно ускоряя темп, а Женя, колыхнув наши ряды, благополучно ввинтилась в самую середину. Щёлк! Судя по звуку, кадр был сделан, и я сразу заинтересованно спросил:
– А можно посмотреть?
– Конечно.
Женя сняла с дерева фотоаппарат, повернула к нам большим дисплеем, нажала какую-то кнопку, и через мгновение я увидел три наших странноватых образа, но второй половины компании не было и в помине.
– Знаете, на этом дисплее часто отображается самое чёткое – а подробнее надо смотреть уже на компьютере.
Возможно, это было справедливое замечание, но девушка явно расстроилась отсутствием по крайней мере очевидного результата. Я же подумал, что удастся потом что-то разглядеть или нет – как уж получится, главное, чтобы мы сфотографировались после воскрешения все вместе, и тогда снимок точно удастся. В любом случае эта фотография получилась забавной – Женя и Наташа стояли как-то странно выгнувшись, словно танцующие, а я замер, отклонившись назад с вытянутыми вперёд скрюченными руками, где, понятное дело, на самом деле был Норд.
– Хорошо, разберёмся со всем этим потом, идёмте, – сказала Наташа, и больше мы не произнесли ни слова, пока не миновали дорогу и не остановились немного левее того места, где я получил свой камень.
Здесь мы, как по команде, замерли и продолжали молчать, словно пытаясь внутренне настроиться на нечто неуловимое для остальных, но вполне доступное нам. Недалеко на скамеечках сидели двое пенсионеров, где-то в глубине парка заржала лошадь, но больше никого рядом не было – даже машины никуда сегодня не торопились. Впрочем, что-то говорить не было никакой необходимости – кажется, что наши чувства слились, обострились и горят нетерпеливым ожиданием. Даже вожделением. Потом в воздухе стало что-то меняться – повеяло новым и необычайно чистым, словно глоток свежего горного воздуха. У меня немного закружилась голова, и неожиданно всплыли образы миллионов цветов на рассвете, которые медленно пробуждаются ото сна, шевелятся и неторопливо открываются навстречу начинающим пробиваться лучам солнца. Воздух словно заколебался, и впереди начало проступать нечто огромное, но пока плохо различимое, будто мы стояли у гигантского водопада. Постепенно образы становились чётче, а окружающая реальность словно начала отдаляться и таять перед тем, что я знал со слов Жени как Трюфельный холм, но теперь видел, что это нечто намного более величественное, таинственное и, несомненно, прекрасное.
Глава 6
Холм
Если бы я когда-нибудь оказался на Сицилии, более того – на Этне, то, несомненно, мне было бы с чем сравнивать. Однако из нас всех этим могла похвастаться только Женя, она и озвучила вслух то, что наверняка все неуловимо чувствовали:
– Словно самый настоящий кратер. Очень похоже. Именно где-то там я слышала тот самый голос. Теперь я вижу, что он знал, о чём говорил.
В самом деле, перед нами распростёрлась гигантская пологая воронка, посередине которой стояло нечто, весьма похожее на большую трюфельную конфету без фантика – видимо, это и был тот самый холм. Всё вокруг было усыпано разнокалиберными камнями, переливающимися от ярко-чёрного до огненно-белого и жгуче-красного цвета. Они немного шевелились, словно от нечувствовавшегося ветра, и по поверхности шла лёгкая рябь. Сначала мне показалось, что так перекатываются камни, но потом я понял, что это нечто вроде небольших полосок теней, которые быстро перемещаются, появляясь и тая неизвестно от чего. А за Трюфельным холмом царило какое-то пугающее пространство из мрака, но не просто тени, а что-то живое. Кажется, там кто-то двигался, но в следующее мгновение всё пропадало, и оставалась лишь зияющая чернота. В общем, место было не плохим, но и не особенно располагающим – каким-то слишком большим, одиноким и словно затаившимся в вековом ожидании чего-то. Неужели такая мрачная штука всё время была здесь, а я проходил буквально сквозь неё и не замечал? Конечно, сложно в это поверить, но выходит, что так. Интересно, а как мы все будем выглядеть со стороны? И не получится ли так, что, спускаясь по склону и двигаясь к Трюфельному холму, который словно немного колебался, манил и чарующе-сладко пах, окажемся в реальном мире на дороге или ещё в каком-то потенциально опасном месте, не в силах этого увидеть и предотвратить беду? Сложно сказать, но, наверное, мы уж слишком приблизились к этому таинству, чтобы давать обратный ход и допускать малейшие сомнения.