– Отпусти меня! – прохрипел я.
– Нет уж, дудки. Машину мою разбил, да? – Дмитрий ухватил меня за горло и сдавил. – Думал, что никто не узнает? А я же говорил, что буду за тобой послеживать, и, как оказывается, ты очень в этом нуждаешься. Ну, чем будешь платить за ремонт?
– Погоди… Посмотри… – хрипел я, но Дима, похоже, уже выбросил из головы то чудо, которое, несомненно, увидел, и полностью сосредоточился на мне:
– Отвечай, есть деньги или нет? Знаешь, сколько это стоит?
Тем временем Борис и Вера Павловна, медленно осматривая себя и друг друга, решительно двинулись в нашу сторону, но на их лицах я не заметил чего-то доброго. Напротив, они, кажется, излучали мрачный триумф и сосредоточились на мне, явно не желая ничего хорошего. Судя по тому, что они не стояли возле Трюфельного холма и не звали своих близких людей, призраки что-то подобное знали заранее, а значит, и здесь нет как такового воскрешения – лишь обмен одной жизни на другую. Эх, если бы знать заранее. А как же Норд? Получается, он тоже что-то такое чувствовал и, если бы не нападение Дмитрия, я вместе с Женей и Наташей тоже пребывал бы сейчас в той безумной тени от Трюфельного холма? Нет, никогда в это не поверю.
Я почувствовал пару сильных ударов по лицу, но продолжал неотрывно смотреть, как Борис и Вера Петровна вскарабкались по осыпающейся кромке кратера и, чуть поколебавшись, вступили в наш мир. Дмитрий, разумеется, ничего такого не видел, а продолжал вопить теперь уже что-то совершенно неразборчивое, брызгать слюной и сбиваться на какое-то бульканье. А когда он очередной раз замахнулся, чтобы ударить меня своим кулачищем, в котором продолжал сжимать отобранный камень, его тело неожиданно быстро приподнялось вверх, словно мгновенно превратившись в воздушный шарик, и я с удивлением увидел, как Борис очень легко отшвырнул этого здоровяка в сторону. Дмитрий описал в воздухе дугу, наверное, гораздо более внушительную, чем чуть раньше я, и приземлился у самой кромки кратера. Там он запнулся за стоящую здесь же сумку с вещами, заботливо приготовленную Женей и Наташей, и с воплем начал падать вниз по склону.
Это вызвало неожиданную перемену в Норде, который чуть было весь не растаял, а сейчас вновь уплотнился и стал практически таким же, каким выпрыгнул ко мне вчера сквозь мешок. Точнее, нет – теперь я точно видел очевидную разницу, которая почему-то не открывалась мне раньше. Дмитрий, ещё несколько раз перевернувшись, оказался на пологом предгорье холма и медленно приподнялся, тряся головой и как-то обалдело глядя перед собой. Потом, пошатываясь, он приподнялся и, подволакивая ноги, словно зомби, двинулся туда же, где пропали обе девушки.
Всё это я видел, словно в замедленной съёмке, а Борис и Вера Павловна медленно и угрожающе надвигались, заставив меня торопливо перекатиться назад, вскочить и броситься бежать в сторону дороги. Спина болела, лицо горело огнём, в широких ботинках что-то кололо, и я подумал, что это мелкие камешки, которые просыпались туда с кратера, и именно благодаря этому я продолжаю видеть Трюфельный холм и всё происходящее там сейчас. Дмитрий уже наполовину погрузился в его недра, и, несомненно, вскоре Норд оживёт так же, как и эти люди, которые почему-то неторопливо, словно не уверенные в своих силах, но неукоснительно шли в мою сторону. Их лица выражали злобную решимость, а на скулах угрожающе играли желваки. Видимо, с таким настроем рассчитывать на дружескую беседу с ними не приходилось. Тем не менее, тяжело дыша, я крикнул:
– Стойте. Вы понимаете, что случилось?
Однако это не произвело никакого действия. Не знаю – что там произошло на самом деле, но, скорее всего, в наш мир вернулось нечто, лишь внешне похожее на умерших людей, но совсем другое по сути. Как же так? Ведь в призрачном состоянии они вполне соответствовали тому, что было при жизни, а на Трюфельном холме речь шла лишь об обретении плоти? И, тем не менее, всё складывалось, по-видимому, плохо.
Гигантский кратер начал неожиданно колебаться и медленно таять, наверное, считая своё предназначение выполненным. Я сделал ещё несколько быстрых шагов в сторону и случайно налетел на долговязую молодую девушку, которая громко вскрикнула: