– С кем ты разговаривал? – спросила, входя в комнату и присаживаясь на кровать, Людмила.
– Это мой хороший знакомый из органов. Просто хотел сказать, что со мной всё в порядке.
– О помощи не просил?
– Нет, воздержался.
– Ну и хорошо, а то, знаешь, у меня такое впечатление, что отчим Наташи стоит, так сказать, по другую сторону баррикад, и вряд ли у них получится какая-то согласованность.
– Согласен с тобой. Нет, они никак не должны помешать друг другу.
– Вот и ладно. А ещё, знаешь, я хотела у тебя спросить… – Людмила неожиданно замялась и даже немного покраснела. – Когда всё это закончится удачно, мы сможем продолжить наши отношения?
– Ну, конечно. Думаю, подобные вещи очень даже сближают, – энергично кивнул я.
– Да, согласна. Но я имею в виду нечто большее, чем просто дружба. Ты понимаешь?
– Ты говоришь слишком прямо – сложно не понять.
– Думаю, если я поделилась с тобой мыслями о суициде, то уж о любви тем более могу говорить открыто, – Люда заулыбалась и опустила голову.
– Хорошее это дело. Но давай сейчас всё-таки больше думать о делах, иначе твоё предыдущее желание вполне может сбыться тогда, когда ты раздумала.
– Наверное, ты прав. Просто мне хотелось, чтобы ты знал.
Я наклонился и обнял девушку, услышав мелодичный звонок.
– О, это с рецепшена! – воскликнула Людмила и, быстро встав, скрылась в коридоре.
А я подумал – как странно всё складывается. Мог ли о чём-то подобном я подумать раньше? Конечно, нет. Хотя сейчас стоит признать, что наши отношения в школе были скорее странными, чем негативными. В самом деле, Люда меня часто подкалывала и вела себя явно вызывающе, но откровенной злобы не было – скорее своеобразное дружеское заинтересованное участие. Разумеется, тогда это таким вовсе не казалось, но с годами, как и на многое в прошлом, начинаешь смотреть по-другому.
– Он сейчас будет здесь. Постарайся произвести хорошее впечатление, – сказала, появляясь в дверях, Женя. – Я буду рядом и помогу. Главное – не волнуйся. Он мировой мужик и очень любит Наташу.
– Хорошо, думаю, мы поладим, – выдохнул я и закружился на месте в поисках одежды.
– Ах, да – Люда приготовила тебе кое-что в шкафу. Будь добр, примерь, – Женя заулыбалась и показала пальцем, на котором я заметил те же самые следы лака, которые видел при жизни девушки.
– Когда она всё успевает? – пробормотал я, открывая шкаф и разглядывая выбор мужской одежды, которому, наверное, позавидовали бы многие бутики. – Тут всё слишком помпезно. Мне нравится проще.
– Ничего, потерпи для пользы дела. Ты же встречаешься с солидным человеком.
– Да, наверное, ты права.
Поразмышляв, я выбрал белую, замысловато фактурно выделанную рубаху, трусы с одинокой красной нашивкой, бесшовные носки и что-то наподобие брюк, в карман которых бережно переложил из халата камни с Трюфельного холма. Дополнили домашний образ тапочки с изображением моря и яхт.
– А где камень от Бориса?
– Не волнуйся, он в большой комнате, – ответила Женя. – Сейчас он тебе точно не понадобится, как и этот смешной газовый пистолет.
– Хорошо. Ты не могла бы…
Из прихожей донёсся голос Людмилы и приятный мужской баритон.
– Вот и он. Давай, иди! – напутствовала Женя.
Пройдя в коридор, я увидел высокого крепкого мужчину лет сорока пяти, с открытой улыбкой и стрижкой, ассоциирующейся у меня с бандитами девяностых годов. Толстая золотая цепь под чёрной рубашкой с необычно широким воротом почему-то не вызывала обычного для меня неприятия, а большая печатка, видимо, сделанная из червонного золота, как-то логично и без понтов дополняла немного кавказский образ. Человек, как было принято когда-то говорить, выглядел конкретно, однако пронзительный светлый взгляд располагал к себе и никак не ассоциировался с криминалом.
– Виталий. А ты, видимо, Кирилл? – произнёс он, быстро протягивая узкую сухую руку и пожимая мои пальцы.
– Да. Приятно познакомиться, – сказал я, немного отступая и поглядывая на Людмилу.
– Друг Наташи – мой друг. А уж тот, кто печётся о её проблемах, – и подавно. Как же иначе? Где мы можем переговорить?
– Наверное, лучше всего на кухне… – неуверенно произнёс я, и Женя, стоящая теперь за спиной Виталия Александровича, энергично закивала.
Мы прошли туда, и Норд, вскочив, осторожно приблизился к гостю, неуверенно покачивая хвостом.
– Какой хороший пёс. Твой?
– Да.