– Ладно. А что с телом Оли? Вы не в курсе?
Девушки отрицательно покачали головами.
– Странно получается – оба камня у нас, но двух необходимых воскрешённых и одной мёртвой нет. Честно говоря, если поиски твоего отчима не увенчаются успехом, то даже и не знаю – что делать дальше.
Я потрогал камень, лежащий в кармане куртки, и вздохнул:
– С другой стороны, время пока терпит и вполне можно надеяться на лучшее. Ведь так?
– Да, конечно. Но, знаешь, после моего сегодняшнего исполнения роли щита, честно говоря, я чувствую себя неважно и думаю, что запас сил начал исчезать быстрее, – ответила Наташа и посмотрела на Женю: – Мы, конечно, снова можем помочь друг другу, но, наверное, стоит сделать неприятный вывод о том, что наша жизнь в таком виде весьма скоротечная, а вовсе не вечная.
– А что произойдёт, когда силы иссякнут совсем? – спросила Людмила, зачем-то толкая меня локтем в бок.
– Даже не хочу об этом думать. – Наташа отвернулась и некоторое время смотрела в окно, а потом продолжила: – Возможно, это некий небольшой период, который даётся как шанс вернуться, и то совсем немногим. А затем, думаю, ничто не будет способно нас воскресить. Хорошо ещё, если будет какое-то продолжение, но бродить месяцами или даже годами в тени Трюфельного холма – было бы просто невыносимо. Поэтому уж постарайтесь не затягивать.
– Собственно, от нас здесь, как показывают события, мало что зависит. – Я закашлялся и почувствовал неприятную липкость на пальцах. – Но почему Вера Павловна не пошла одна, раз Борис лишился своего дара? И к чему вообще было всё это представление? Она же могла давным-давно просто забрать камень из своей могилы и благополучно уйти.
– У нас нет ответа, ты же знаешь. Предполагаю, что всё не так просто и с этими камнями тоже есть свои особенности. Например, к нему может прикоснуться только тот, кто положил, а вот у него потом вполне можно забрать булыжник. Или что-то в таком роде.
Женя пожала плечами:
– Можно долго гадать, но на самом деле вышло, как вышло.
– Хорошо. Ну, а могут Борис и Вера Павловна в своём нынешнем положении как-то разумно мыслить, составлять планы, подчинять себе кого-то ещё, как и того беднягу?
– Судя по тому, что мы уже видели, в какой-то мере, да, – ответила, со вздохом кивнув, Женя. – Однако, думаю, их силы расходуются точно так же, как и наши, поэтому вряд ли нежити станут этим злоупотреблять. А что касается вообще их сущности, то, наверное, всё-таки здесь больше инстинкты и какие-то проявления, преломляемые из другой реальности, но частично срабатывающие и тут. Надеюсь, что всё это завершится до того, как мы детально изучим этот вопрос и станем экспертами в теневых делах.
Потом повисло долгое молчание – я думал о том, сколько всего странного и нового происходит, и был рад, что способности Бориса и Веры Павловны не развились во что-то большее и чудовищное. А ведь именно так вполне могло и быть. Если рассматривать перспективу борьбы с армией зомби, которые станут приступом брать дом, то в этом, разумеется, ничего хорошего нет. Однако я не верил, что у заключённых в телах преследователей сущностей таится подобная мощь. Одного-двух – наверное, но не более того. Когда мы добрались до знакомого шлагбаума и вышли из машины, Носатый напутствовал нас:
– Мы будем здесь. Если что-то заметите – сразу звоните. Неважно что – пусть самую незначительную вещь, которая обеспокоит. И, пожалуйста, не пытайтесь геройствовать сами, а то влипнете во что-нибудь, а мне потом голову из-за вас оторвут. После сегодняшнего я не сомневаюсь, что вы на это очень даже способны. Сейчас мой напарник проводит вас до дверей, осмотрит квартиру и вернётся, а я буду бдеть здесь. Всё понятно? Вопросы, возражения, пожелания?
– Никаких, – усмехнулся я. – И ещё раз – спасибо.
Мы прошли мимо рецепшена, где с нами как-то настороженно поздоровалась сидящая там новая женщина, которая, несмотря на слова Людмилы, что оба мужчины с ней, очень внимательно нас рассматривала и, кажется, не очень-то прониклась доверием. А когда мы добрались на лифте до квартиры и впустили сопровождающего внутрь осмотреться, девушка нежно обняла меня в коридоре и начала чему-то посмеиваться. Постепенно это переросло в хохот, который необычайно заразил и меня, а через мгновение мы увидели обеспокоенного парня с пистолетом в руке, который явно думал, что в его краткое отсутствие на нас успели напасть. Я успокоил его, пояснив, что это нервное. А Люда позвала на чай, от чего охранник предсказуемо отказался, и мы, как было велено, бдительно заперлись на все замки, когда он ушёл.