При упоминании ее имени я снова почувствовал то теплое покалывание в груди, которое всегда возникало, когда речь заходила о девушке моей мечты.
— У нее сегодня дантист, но после обеда мы планируем прогуляться.
— Она милая девочка, — сказала мама. — Умная, воспитанная, красивая. Ты сделал хороший выбор.
— Только не забывай об учебе, — добавил папа. — Любовь — это прекрасно, но образование останется с тобой навсегда.
После завтрака я помог маме помыть посуду — семейная традиция, которую папа установил, когда мне было десять. "Настоящий мужчина помогает женщинам в доме", — говорил он. Потом я поднялся в свою комнату и час играл в новую компьютерную игру про космические приключения. Графика была потрясающей — почти как в кино.
К одиннадцати утра мне стало скучно. Я мог бы заняться историей, но солнце светило так ярко за окном, что сидеть дома казалось преступлением. До встречи с Роуз оставалось еще три часа. Может, стоит прогуляться по городу?
Решение, которое изменило мою жизнь, было принято из чистой скуки.
Вместо того чтобы идти привычным маршрутом к дому Роуз или в торговый центр, где обычно тусовались мои одноклассники, я направился в старую часть Спрингфилда. Там было что-то особенное — мощеные улочки, викторианские дома с резными балконами, антикварные лавки с пыльными витринами. Эта часть города словно застыла в прошлом, и я всегда чувствовал себя там как путешественник во времени.
Октябрьский воздух был свежим и прохладным, листья на старых дубах начинали желтеть, создавая золотистый ковер под ногами. Где-то вдалеке играла музыка — вероятно, уличный музыкант зарабатывал на жизнь у входа в парк. Пахло корицей и яблоками от пекарни на Мейн-стрит, и я подумал, что стоило бы купить что-нибудь сладкое для Роуз.
Именно тогда я увидел вывеску.
"Редкости и древности мистера Олдфилда" — золотые буквы на темно-зеленом фоне, слегка потускневшие от времени. Витрина была заставлена самыми разнообразными предметами: старинные часы с маятниками, шкатулки из резного дерева, какие-то странные инструменты, назначение которых я не мог определить, книги в потрепанных кожаных переплетах, статуэтки из бронзы и мрамора.
Что-то в этой витрине привлекло мое внимание. Не могу объяснить что именно — может быть, то, как солнечный свет преломлялся в стеклянных предметах, создавая радужные блики. А может быть, это было что-то более глубокое, подсознательное притяжение, которое я не мог понять.
"Почему бы не зайти?" — подумал я. "Может, найду что-то интересное для Роуз. Она любит винтажные вещи."
Колокольчик над дверью издал мелодичный звон, когда я вошел. Внутри было намного просторнее, чем казалось снаружи — высокие потолки терялись в полумраке, а бесконечные ряды полок уходили в глубину магазина. Пахло пылью, старой кожей, полиролью для дерева и чем-то еще — сладковатым, почти магическим ароматом, который напоминал мне о сказках, которые мама читала в детстве.
— Добро пожаловать, молодой человек.
Голос заставил меня обернуться. Из-за высокого прилавка, заваленного книгами и бумагами, вышел пожилой мужчина. Ему было, наверное, лет семьдесят, но двигался он удивительно легко. Седая борода спускалась почти до груди, добрые глаза смотрели на меня через очки в золотой оправе, а на нем был темно-синий жилет поверх белой рубашки — он выглядел как персонаж из романа Диккенса.
— Я мистер Олдфилд, владелец этого скромного заведения, — он протянул мне руку для рукопожатия. Его ладонь была теплой и удивительно крепкой. — Что привело вас в мою лавку? Ищете что-то конкретное, или просто любопытство?
— Скорее любопытство, — честно ответил я. — Никогда раньше не заходил в антикварные магазины. Хотел найти что-то особенное для своей девушки.
— А! — глаза мистера Олдфилда заблестели. — Романтика! Прекрасно. У меня есть множество предметов, которые могли бы очаровать юную леди. Позвольте показать вам коллекцию.
Он повел меня вглубь магазина, рассказывая истории о различных предметах. Вот музыкальная шкатулка, которая когда-то принадлежала французской графине. Вот серебряная брошь, найденная в египетской гробнице. Вот перо, которым, по легенде, писал сам Шекспир.
— Конечно, — добавил он с улыбкой, — половина этих историй, вероятно, выдумка. Но разве не в этом прелесть старинных вещей? Они позволяют нам мечтать, представлять себе жизни людей, которые жили до нас.
Я бродил между полками, разглядывая удивительные предметы. Здесь было все: от простых деревянных игрушек до сложных механических устройств, которые могли быть как научными инструментами, так и произведениями искусства. Мистер Олдфилд явно был страстным коллекционером, и каждый предмет был размещен с любовью и вниманием к деталям.