Но больше всего меня привлекла небольшая полка в дальнем углу магазина. На ней лежали камни и минералы — не обычные камешки, которые можно найти на любом пляже, а что-то особенное. Кристаллы кварца, которые переливались всеми цветами радуги. Гладкие черные камни, которые, казалось, поглощали свет. Красные минералы, похожие на застывшую кровь.
И среди них — тот камень.
Он был размером примерно с куриное яйцо, темно-синего цвета с серебристыми прожилками, которые образовывали сложный узор по всей поверхности. В тусклом свете магазина прожилки словно пульсировали, создавая гипнотический эффект. Что-то в этом камне притягивало меня с необъяснимой силой.
— Красивый камень, — сказал я, указывая на него.
Мистер Олдфилд подошел и посмотрел туда, куда я показывал. На мгновение его лицо изменилось — словно он увидел что-то ужасное, что-то, что заставило его состариться на десять лет за секунду. Но выражение исчезло так быстро, что я подумал, не показалось ли мне.
— Этот... — он замялся, снимая очки и протирая их дрожащими руками. — Честно говоря, я даже не помню, откуда он у меня. Нашел в старых коробках, когда разбирал чердак после смерти предыдущего владельца магазина. Красивый, да, но... странный.
— Странный?
— Иногда мне кажется, что он... светится. Особенно по ночам. Наверное, глупости старика, — он нервно рассмеялся. — Хотите взглянуть поближе?
Я кивнул, не в силах оторвать взгляд от камня. Мистер Олдфилд осторожно снял его с полки и протянул мне, но я заметил, что он избегает прямого контакта с поверхностью, держа камень через кусок ткани.
— Будьте осторожны, — предупредил он. — Не знаю почему, но этот камень всегда казался мне... живым.
Я взял камень в руки.
И мой мир взорвался.
Белый свет ослепил меня, заполнил каждую клетку моего тела. Я почувствовал, как земля исчезает под ногами, как мое тело растворяется и собирается заново, как время и пространство теряют всякий смысл. В ушах стоял звон, похожий на колокола, звонящие одновременно в тысяче церквей. В груди — ощущение, будто сердце разрывается на части, а потом склеивается обратно.
Образы мелькали в моем сознании: бесконечные коридоры, заполненные дверями. Каждая дверь вела в другой мир, другую реальность. Я видел версии самого себя — счастливого, грустного, успешного, сломленного. Видел Роуз в свадебном платье, Роуз, плачущую над могилой, Роуз, которая никогда меня не встречала.
А потом все резко прекратилось.
Я лежал на траве, тяжело дыша, как будто пробежал марафон. Надо мной было то же октябрьское небо, те же облака, но что-то было не так. Воздух пах по-другому — более свежо, без привычной примеси автомобильных выхлопов и заводского дыма. Птицы пели громче, их голоса были более мелодичными.
Я сел и огляделся, все еще ощущая головокружение от перехода.
Первое, что я заметил — магазина не было.
На том месте, где должна была стоять лавка мистера Олдфилда, находилось полуразрушенное здание. Стены были покрыты плющом и мхом, крыша частично обвалилась, а там, где должна была быть дверь, зияла дыра, заросшая сорняками. Выглядело так, будто здание было заброшено много лет назад.
Камень все еще был в моей руке, но теперь он казался обычным — темным, холодным, без той странной энергии, которую я чувствовал в магазине. Серебристые прожилки больше не пульсировали.
— Что за... — пробормотал я, поднимаясь на ноги.
Я попытался понять, что произошло. Галлюцинация? Обморок? Может быть, я ударился головой, упав? Но все казалось слишком реальным. Запахи, звуки, ощущение травы под ногами — все было настоящим, но другим.
Я пошел к центру города, надеясь найти хоть что-то знакомое, что-то, что объяснило бы происходящее. С каждым шагом мое беспокойство росло.
Улицы были теми же, но не совсем. Дома стояли в правильных местах, но выглядели иначе — более старыми, обветшалыми. Вместо асфальта под ногами была брусчатка. Уличные фонари были не электрическими, а газовыми. И люди...
Люди одевались как в фильмах о Великой депрессии. Мужчины носили потрепанные костюмы и шляпы, женщины — простые платья и платки. Многие выглядели изможденными, усталыми, как будто несли на плечах тяжелый груз.
Я дошел до главной площади — сердца Спрингфилда. Она была той же, но при этом совершенно другой. Статуя основателя города стояла на том же месте, но выглядела новее, как будто ее недавно установили. Здания были знакомыми, но их фасады были выкрашены в другие цвета, а некоторые выглядели так, будто их недавно перестроили.