Мы с Роуз пошли к моим родителям, которые все это время жили в гостевом крыле замка. Увидев наши лица, мама сразу поняла, что случилось что-то ужасное.
— Дэни, — сказала она, обнимая меня, — что произошло?
Я рассказал им о битве в Академии, о смерти мастера Эдвина и Селины, о том, что мы собрали семь камней из десяти, но потеряли человека, который был нам как семья.
— Мне очень жаль, сын, — сказал папа, положив руку мне на плечо. — Мастер Эдвин был хорошим человеком. Он не заслуживал такой смерти.
— А что теперь? — спросила мама. — Что вы будете делать с этими камнями?
— Найти оставшиеся три и остановить Айвора, — ответил я. — До того, как он начнет полномасштабную войну против всех миров.
Глен остался в комнате, где мы положили Мирая, ожидая, когда тот очнется. Через несколько часов он позвал нас всех — кроме Элары, которая отказалась выходить из своей комнаты.
Мирай сидел на кровати, держась рукой за голову. Он выглядел растерянным и напуганным — совсем не как демон, которого мы знали как Каар'Зула.
— Где я? — спросил он слабым голосом. — Что со мной произошло?
— Что ты помнишь? — осторожно спросил я.
Мирай нахмурился, явно пытаясь восстановить события в памяти:
— Последнее, что я помню четко... я сражался с Айвором в его крепости. Он был слишком силен. Я был ранен, истекал кровью, и чтобы не умереть от его последней атаки, использовал магию пустоты — скрылся в межпространстве.
— И что дальше?
— Я не мог найти выход. В пустоте магия работает по-другому, обратные заклинания не действуют. Я думал, что застрял там навечно. — Он посмотрел на нас испуганными глазами. — Сколько времени прошло? Где Эдвин? Почему вы смотрите на меня так странно?
Мы вышли в коридор, чтобы посовещаться.
— Он действительно ничего не помнит, — сказал Глен. — Либо это лучшая актерская игра в истории, либо Каар'Зул полностью контролировал его тело, а сам Мирай был заперт где-то глубоко в подсознании.
— Стоит ли ему рассказать правду? — спросила Роуз. — О том, что его тело использовали для убийства невинных людей?
— Не знаю, — честно ответил я. — Может быть, будет лучше, если он не будет знать.
Но пока мы обсуждали судьбу Мирая, он сам решил вопрос за нас.
Когда мы вернулись в комнату, она была пуста. Окно было открыто, а на подоконнике лежала записка:
"Я помню больше, чем сказал. Обрывки, фрагменты, кошмары. Я видел руки, которые убивали, и понял, что это мои руки. Слышал голос, который отдавал приказы о смерти, и понял, что это мой голос. Не могу жить с этим. Простите."
— Он сбежал, — сказал Глен.
Мы бросились к окну, но Мирая уже не было видно. Только в воздухе висел разлагающийся портал — он использовал какое-то заклинание для перемещения.
— И это еще не все, — мрачно добавил я, заметив, что мешок с камнями исчез. — Он взял камни.
На столе лежал еще один листок:
"Мне нужно искупить свою вину. Найти способ исправить то зло, которое я причинил. Камни помогут мне в этом. Не ищите меня."
— Пять камней, — простонала Роуз. — Он взял пять камней, ради которых погиб Эдвин !
У нас остались только два — мой путеводный камень, который я носил в кармане, и камень Элары, который она снова носила как амулет в память об отце.
Мы были в отчаянии. Все, ради чего мы сражались, все жертвы — и в итоге камни снова в чужих руках.
Мы собрали припасы и вышли во двор замка, готовясь отправиться по следу Мирая. Два камня против пяти — шансы были ничтожными, но другого выбора не было.
И тогда небо потемнело.
Не естественное потемнение заката, а что-то зловещее. Облака закрутились в спираль, образуя огромную воронку прямо над замком. Из центра воронки начал спускаться черный портал размером с футбольное поле.
Из портала медленно выплыл огромный дирижабль — не такой, как те, что мы видели в разрушенном мире, а намного больше. Это была настоящая летающая крепость из черного металла, украшенная красными символами. На ее борту виднелись десятки орудийных башен и площадки для посадки более мелких кораблей.
Дирижабль остановился прямо над замком, заслонив собой полнеба. Затем из люка в нижней части корпуса начала спускаться фигура человека — он не падал, а медленно летел к земле, контролируя свой полет магией.
Это был высокий, широкоплечий мужчина в черном плаще с красными погонами на плечах. Капюшон был откинут, открывая лицо, которое могло бы быть красивым, если бы не выражение абсолютной жестокости в темных глазах. Волосы были черными с серебристыми прядями, борода аккуратно подстрижена. Это было лицо человека, привыкшего к абсолютной власти и не терпящего неповиновения.