***
Палый Лист (настоящего своего имени он Климу так и не назвал, а потому Клим в своих мыслях именовал его только так) был сиротой. Родителей он потерял в год, когда ему исполнилось восемь лет. Сначала несчастный случай на охоте с отцом – тильг на бегу неожиданно споткнулся, и вылетевший из седла Фаэр ударился виском о камень. Потом занемогла мать, она умерла, как шептались служанки, от тоски по отцу. Такое было вполне возможно, Палый Лист помнил, как любили друг друга родители, и даже боль оттого, что она оставляет сиротой единственного сына, не смогла заставить маму жить. Так маленький Фаэр остался один в опустевшем богатом доме. Некоторое время за ним присматривали добрые служанки, а потом появилась сестра мамы, которая, как выяснилось, была замужем за Гортаном. Муж её, хоть и принадлежал к знати по рождению, хоть и семья его считалась богатой, довольно быстро промотал отцовское наследство, так что богатый племянник-сирота в качестве опекаемого пришёлся ему весьма кстати. Так и оказался будущий Палый Лист под опекой дяди и тётки.
Нельзя сказать, чтобы с ним обращались плохо, однако за те годы, пока мальчик подрастал, наследство его родителей таяло, поскольку своих привычек к богатой жизни дядя не оставил, а так как собственных денег у него не было, то он без стеснения запускал руки в состояние племянника, утешая себя тем, что к совершеннолетию мальчика казна как-нибудь, да пополнится. Что же касается тётки Палого Листа, то она отличалась от своей сестры, как небо и земля. Больше всего эта Фаэли любила весёлые развлечения, наряды, разного рода светские мероприятия, которые с радостью принялась посещать, не обращая особого внимания на племянника. С мужем, кстати, у неё был вполне счастливый брак, что доказало рождение троих детей. Две дочери были уже просватаны и обучались в соответствующей школе, чтобы приобрести необходимые для жены знатного Гортана лоск и манеры. Стоит ли упоминать о том, что этот дорогой пансион так же оплачивался из средств юного племянника?
Но более всего дядя Палого Листа гордился своим сыном и наследником. Юноша и впрямь был красив, умён и прекрасно воспитан, умел подать себя в самом выгодном свете, но… Палому Листу пришлось на собственном опыте убедиться, каким может быть прекрасный кузен.
Но Палый Лист был юн и неопытен, к тому же кузен Янгиль был единственным из семьи опекуна, кто уделял сироте хоть какое-то внимание. Да, у Палого Листа были и слуги, и приглашённые учителя – дядю бы осудили, если бы он не озаботился дать сироте-племяннику соответствующее воспитание, но не было у него ни единой близкой души. Неудивительно, что он потянулся к кузену, даже не подозревая, что тот действует по указке отца, не знал, что у дядюшки опекуна возник план о том, как унаследовать всё состояние семьи Палого Листа и обеспечить собственной семье счастливое будущее. И в этом самом будущем сироте-племяннику не было места.
Загвоздка была в том, что дядя понял, что казна опекаемого сама собой не пополнится, и, хоть состояние было велико, но и истрачена из него была уже четверть. Племянник должен был скоро достичь совершеннолетия, и мало того, что он просто мог забрать свои деньги, лишив семью дяди привычного образа жизни, так ещё и к ответу мог опекуна потребовать за растраченные средства. Поэтому дядя, посоветовавшись с женой, которая тоже не хотела лишаться развлечений, нарядов, драгоценностей и возможности блистать на балах во дворце правителя, придумал, как избавиться от племянника. Он знал, насколько жёстко жрецы Небесной Благодати преследуют Фаэров, которые осмеливались хранить древнее знание и молиться Неназываемому, поэтому решил подставить племянника, обвинив его в ереси. И решающую роль в этой подставе должен был сыграть его краса и гордость, его сын и наследник.
Сыну и наследнику в силу особенностей характера этот план показался забавной шуткой, и он поддержал отца, беспокоясь только о том, чтобы не запачкаться самому.
Итак, Янгиль очаровал кузена-сироту, они очень скоро сдружились и стали беседовать на самые разные темы. Умный Янгиль умело наталкивал своего собеседника на сомнения в той официальной версии истории, которую Палому Листу выдавали нанятые учителя, и очень скоро юноша стал интересоваться такими вещами, которые жрецы Небесной Благодати безоговорочно считали ересью.
Однако произошло и кое-что ещё. В Палом Листе проснулось наследие Фаэров, и он влюбился в кузена – такого внимательного, такого умного, такого доброго… Он даже признался Янгилю в своей любви… и мерзавец его не отверг. Для него это был новый опыт, сочтённый и приятным, и полезным. Кроме того, расчётливый Янгиль решил, что влюблённый юноша уж точно не выдаст его жрецам, если дело повернётся не слишком удачно. Так оно впоследствии и вышло, но об этом дальше.
Итак, Палый Лист был влюблён и счастлив, а Янгиль отвечал ему, как думал юноша, полной взаимностью. Дело у них с невинных ласк и простых поцелуев перешло на ласки более откровенные, а закончилось всё тем, что юноши стали любовниками. Да, и в первый раз, и в последующие Палому Листу было не слишком приятно, но ощущение того, что любимому с ним хорошо, сглаживало все неудобства. Единственное, что омрачало жизнь Палому Листу – это невозможность заключить брак с любимым, ему слишком хорошо было известно, что будет, если об их связи узнают. И юноша поклялся себе, что будет молчать о Янгиле что бы ни случилось.
Но счастье Палого Листа длилось недолго. Однажды Янгиль объявил ему, что вынужден уехать на несколько недель, потому что родители нашли ему невесту, и он должен познакомиться с ней. Палый Лист не сдержал слёз, а Янгиль довольно-таки сухим тоном попросил его успокоиться, добавив:
- Не думаешь же ты, что я должен заключить брак с тобой? Ты ведь знаешь, что будет, если наша связь будет раскрыта… А так, если я буду женат, мы сможем встречаться и с тобою, и никто ничего не заподозрит, ведь мы же родственники.
Палый Лист закивал. Янгиль был прав, и последняя ночь перед расставанием выдалась особо жаркой. Настолько жаркой, что после отъезда Янгиля юноша пару дней просто не мог покинуть постель. Он и не догадывался, что поездку эту Янгиль затеял не случайно – он просто хотел быть вне подозрений…
Спустя несколько дней Палый Лист смог возобновить занятия с домашними учителями, ему предстояли экзамены в университет, но, к своему удивлению, юноша понял, что чувствует себя всё хуже и хуже. У него кружилась голова, бывали приступы тошноты, запахи и звуки порой казались излишне громкими и резкими, а те блюда, что нравились раньше, стали вызывать отвращение. Палый Лист хотел уже посетить целителя, но не успел.
Поздним вечером в дом, где жили дядя с тёткой и Палый Лист, пришли жрецы Небесной Благодати со стражниками. Они предъявили родственникам анонимный донос, в котором говорилось о том, что Палый Лист отъявленный еретик и хранит у себя запрещённые книги. Перепуганные дядя с тёткой быстренько открестились от племянника, а помянутые книги были найдены в его комнате в результате обыска. Были это всего-навсего исторические сочинения, правдиво описывающие историю появления Гортанов на Фаэ, но это уже была безусловная ересь. Книги эти, кстати, Палому Листу подарил Янгиль, и юноша, хоть и понимал, что нужно их спрятать получше, не сделал этого, потому что после отъезда частенько перелистывал страницы, которых касался любимый.
Дяде с тёткой жрецы Небесной Благодати сделали устное внушение, и Палый Лист был арестован и заключён в храмовую темницу, обвинённый в ереси. Там он долгое время дожидался суда, молча терпел издевательства охраны и ждал, что Янгиль подаст о себе хоть какую-то весточку. Только мысли о любимом поддерживали его.