- За мной!
Палый Лист повиновался. Он был, как в тумане, всё казалось ему сном, бредом, он не понимал, с какой стати фанатичный жрец вдруг взялся ему помогать, но… Брат Иммаир предложил отвести его к сыну, и Палый Лист почему-то ему верил.
У ворот их остановили стражники, брат Иммаир спокойно показал ту же самую пластинку, и они расступились. Только один из них – явно главный в ночном карауле - спросил:
- Неужто дело веры до утра не потерпит, брат Иммаир?
- Приказ Высших братьев, - коротко ответил расследователь. – С этим не спорят.
- Точно так, брат, - отозвался стражник и велел распахнуть ворота.
Брат Иммаир тронул поводья, и его тильг лёгкой рысцой преодолел невидимую черту, отделявшую Храм от остального города. Палый Лист последовал за ним, ожидая чего угодно – криков, поднятой тревоги, удара копья в спину, но ворота Храма за его спиной спокойно закрылись, и брат Иммаир, полуобернувшись, сказал:
- А теперь – быстрее. Нам нужно покинуть город как можно скорее.
Расследователь ударил своего тильга пятками в бока, Палый Лист последовал его примеру, и два всадника с тихим цоканьем понеслись по улицам спящего города. Улицы его были пустынны, окна лавок закрыты ставнями, кое-где горели фонари, ходили сторожа, которые, видя мантии жреца и послушника, даже не пытались остановить всадников. Кроме сторожей они один раз увидели на улице мужчину в одеждах целителя в сопровождении ученика и охранника, а второй раз проехали мимо пожилой повивальной бабки, которую сопровождали молоденькая ученица в белом чепчике и тоже здоровенный охранник с дубинкой. Ну, да, у них есть ночной пропуск, всем прочим страже попадаться не стоит… Ни целитель, ни повитуха не обратили никакого внимания на спешащих по своим делам жрецов – в городе все чётко знали, что жрецов Небесной Благодати не стоит отвлекать по пустякам.
В таком темпе брат Иммаир и Палый Лист быстро достигли затворённых на ночь городских ворот, расследователь разбудил сонную стражу, насмерть при этом перепугав, так что у них даже пропуск не стали требовать, просто отворили узкую калитку слева от ворот, предназначенную именно для таких случаев.
И только когда послушные тильги вынесли беглецов за ворота, Палый Лист поверил, что побег и свобода – это не сон и не бред, а самая настоящая явь.
- Быстрее! – вновь приказал брат Иммаир. – К утру наш побег обнаружат и будут искать! Нам нужно быть в безопасном месте, иначе тебя не просто повесят, а четвертуют после пыток! Поторопись!
- Мой сын! – крикнул в ответ Палый Лист. – Где мой сын?
- Если хочешь взять его на руки, - рявкнул расследователь, - делай, как я скажу!
И он яростно хлестнул тильга, пуская того в галоп.
Палый Лист повторил этот маневр, и дальнейшие несколько часов до рассвета слились в одно ощущение – бесконечной бешеной скачки. Юноша был неплохим наездником, он старался не отставать, но слабость и недавно перенесённые потрясения давали себя знать всё сильнее, да и тильг его был далеко не так силён, как тильг брата Иммаира.
В конце концов, когда тильг Палого Листа начал спотыкаться на ровном месте, заполошно дыша, брат Иммаир остановился и, спешившись, сказал юноше:
- Пересядешь ко мне. Край легко снесёт двоих.
Палый Лист, у которого перед глазами уже сгущалась туманная пелена и прыгали чёрные точки, не нашёл в себе сил возражать и буквально стёк с седла.
Брат Иммаир подхватил его, мимолётно прижал к себе и бережно усадил на траву. А потом расседлал тяжело дышащего тильга, бросил седло в кусты и хлопнул тильга по крупу:
- Беги, глупыш. Ты своё дело сделал…
Тильг понятливо фыркнул и словно растворился в предутреннем тумане. А брат Иммаир подхватил Палого Листа и легко вскочил прямо с ним в седло.
«Он сильный…» - вяло шевельнулась в голове юноши мысль, но тут его одолел очередной приступ слабости и больше он ни о чём не думал, просто откинул голову назад и закрыл глаза, совершенно выпав из окружающей реальности.
Очнулся он оттого, что кто-то шлёпал его по щекам, а потом вспрыснул холодной водой.
Юноша медленно открыл глаза и увидел странный плетёный потолок какой-то непонятной хибарки.
- Очнулся, ваша милость! – раздался хрипловатый молодой голос. – Хлипковат он у вас…
В поле зрения Палого Листа оказался брат Иммаир, выглядевший на редкость взволнованным для жреца. Он отстранил незнакомого, одетого в лохмотья паренька-Гортана и осторожно помог Палому Листу сесть, а потом поднёс к его губам глиняную чашку.
- Выпей, - сказал жрец. - Это укрепляющее зелье. Лохмач варит его не хуже дипломированного целителя. Так что не сомневайся, поможет.
Палый Лист выпил зелье и в тот же миг почувствовал, как к нему возвращаются силы.
- Где мы? – спросил он. – Где мой малыш?
- Это убежище «ночных шептунов», - ответил брат Иммаир. – А малыша твоего скоро сюда привезут. Не бойся, у них передо мною долг, а долги они отдают всегда.
Палый Лист оторопел. «Ночными шептунами» именовали тех, кого более подкованный в юридической терминологии Клим назвал бы «криминальными элементами». Это были не более или менее законопослушные циркачи, а самое натуральное отребье – воры, грабители, бродяги, убийцы… Как мог свести с ними знакомство насквозь правильный брат-расследователь, Палый Лист и представить себе не мог.
- Не напрягайся, - усмехнулся брат Иммаир. – Когда-нибудь я тебе расскажу об истории нашего знакомства. А сейчас надень вот это…
И он протянул Палому Листу плетёный из ремешков браслет со свисающей с него подвеской-камушком.
- Что это? – удивился Палый Лист.
- Это работа Лесных Сестёр, так мне сказали, - ответил брат Иммаир. – Эта вещь… Она странная, но она работает. Она сможет перенести тебя с малышом в безопасное место, стоит только сжать камушек. Ты сможешь там жить спокойно и растить своё дитя, никто не сможет там обидеть тебя.
- Почему ты помогаешь мне? – тихо спросил Палый Лист. – Ведь жрецы узнают, что ты мне помогал…
- Несомненно, - кивнул брат Иммаир.
- И ты не сможешь вернуться в Храм…
- Нет.
- Но что ты будешь делать?
- Я найду, - отозвался брат Иммаир. – Всё равно в моей душе слишком много сомнений и нет прежней веры. Я больше не жрец Небесной Благодати, я отверг её.
- Но ты не ответил, - продолжал настаивать Палый Лист, - почему ты помог мне…
- Потому что я слишком Фаэр, - ответил брат Иммаир. – А ты и твоё дитя – это не грязь. Это чудо, которого не было на этой земле много лет. И ты заслуживаешь спокойной жизни…
- А ты… - неожиданно для самого себя сказал Палый Лист, - ты не сможешь разделить её со мною?
Лицо брата Иммаира странно исказилось, пытаясь изобразить улыбку, но потом вновь стало невозмутимым. Правда, в голосе его прозвучала нежность:
- Мы поговорим об этом… позже. Когда ты и твоё дитя будете в безопасности. Нам нужно немного подождать.
Потянулось ожидание. Палый Лист сначала с некоторым любопытством разглядывал обстановку хижины – сложенные из грубых нетёсаных камней стены, плетёный потолок, маленькие окна, дымивший в центре комнаты очаг, над которым висел котелок, пучки разных трав, развешанные на потолочных балках, чисто выскобленный стол и две скамьи возле него, ещё одна скамья у стены, на которой и сидел Палый Лист, полка с посудой и ниша, служившая шкафчиком. Вот и всё.
Обитатель хижины был тоже весьма колоритен – тощий лохматый парнишка в живописного вида отрепьях. Он старательно крошил ножом какие-то травы, время от времени подкидывая крошево в котелок, и явно беспокоился, ожидая кого-то.
Брат Иммаир тоже нервничал, хотя и старался не показывать этого, но Палый Лист чувствовал. Он не сомневался, что дело бывший жрец затеял опасное, но желание увидеть своего малыша пересиливало всё.