Делать было нечего, пришлось располагаться на ночлег, хотя пару часов можно было бы ещё и проехать. Но обойти аномалию в этом месте было сложновато – лес представлял собой практически непроходимую чащу, которую без проблем преодолели бы разве что М’Хаши, но никак не верховые тильги, а тем более – не гружёная повозка.
Поэтому пришлось разбить лагерь, начались обычные хлопоты с костром, палатками и приготовлением немудрящего ужина, на аномалию никто внимания не обращал, уверившись, что она ничем не угрожает, если не приближаться, но вдруг Руши, беспечно игравший с Капелькой, вновь закричал:
- Там кто-то есть! И он идёт сюда!
========== Глава 42. Андала. Часть первая ==========
Пришлось разбить лагерь, начались обычные хлопоты с костром, палатками и приготовлением немудрящего ужина, на аномалию никто внимания не обращал, уверившись, что она ничем не угрожает, если не приближаться, но вдруг Руши, беспечно игравший с Капелькой, вновь закричал:
- Там кто-то есть! И он идёт сюда!
Клим одним прыжком преодолел расстояние до сына и заслонил его собой, вглядевшись в ту сторону, куда показывал Рушан. А показывал он точнёхонько в сторону аномалии.
«Камушек?» - быстро спросил Клим.
«Спокойно,- быстро среагировал Камушек. – Я не ощущаю опасности. Просто ждите. Не беспокойся, если что – я смогу прикрыть вас».
Клим немного успокоился, жестом успокоил вскинувшихся спутников, у которых как-то само собой в руках оказались предметы разной степени убойности – от здоровенного ножа у Додо до арбалета у Ири. Те оружие опустили, но тоже напряжённо стали всматриваться в ту же сторону, что и Клим с Руши, правда, ничего не видя.
Зато Климу было очень хорошо видно, как на странной завесе вдруг начал вспухать большой пузырь, покрытый радужными разводами, ужасно похожий на мыльный. Пузырь быстро увеличивался в размерах, а потом лопнул. Беззвучно, без брызг, но с ужасающей силой, от которой тонкая завеса Серого Тупика разлетелась в клочья и истаяла.
А перед всей ошарашенной компанией прямо из воздуха возникли две небольшие фигурки, которые сначала зависли в воздухе, а потом стали стремительно увеличиваться в размерах, пока не достигли нормального, обычного роста.
Седая морщинистая старуха в жутких лохмотьях, опирающаяся на клюку и ребёнок, на вид лет шести, загорелый, с длинными, растрёпанными волосами и с самодельным дротиком в руках.
Старуха обвела всё окружающее пространство мутноватым полубезумным взглядом, а потом прошамкала:
- Мы вернулись, маленький! Это наш мир!
Ребёнок обвёл окружающую действительность недоверчивым взглядом, а потом произошло странное. Взгляд его замер на лице Палого Листа, который стал стремительно бледнеть, а потом сделал шаг навстречу мальчику, распахнув объятия, и вскрикнул:
- Сынок! Как же ты вырос!
Мальчишка отбросил дротик, заревел и бросился на шею Палому Листу с криком:
- Татта! Ты нашёл меня!
Рушан, с личика которого ушло напряжённое ожидание, засиял улыбкой и выдал:
- Ну, вот, теперь точно всё будет хорошо. Они найдут второго татта, как и мы…
Ошарашенный Клим пробормотал:
- Как же так… Ведь малышу Палого Листа должно быть всего два года… А он вон какой взрослый…
«Балда, - проворчал Камушек. – Ты чем слушал? Время на Серых Тропах течёт по-своему… Это для нас прошло два года – а для них…»
«Понятно… Видно, тяжело им, бедолагам, пришлось за эти-то годы…» - отозвался Клим.
Палый Лист продолжал обниматься с новообретённым сыном, и никаких сомнений в их родстве не было. Сходство между отцом и сыном просто било в глаза – только мальчишка выглядел более мускулистым и коренастым, да и глаза у него были необычного сиреневого цвета, а так – просто один в один.
И тут старуха, которая тоже смотрела на отца и сына с умилённой улыбкой, неожиданно схватилась за сердце и стала падать. Клим бросился вперёд и успел подхватить почти невесомое тело. Старуха пробормотала:
- Хорошо, что помру под своим небом…
- Я вам помогу, - быстро сказал Клим. – Не волнуйтесь.
- Поздно, - прохрипела старуха. – Я свои годы отдавала, чтобы мальчик не рос слишком быстро… и чтобы нам сюда вырваться. Спасибо, добрый Фаэр, только помираю я совсем…
Палый Лист вместе с сыном тоже бросились к старухе, и мальчишка с отчаянием вскрикнул:
- Татта, это Ала! Помоги ей, пожалуйста! Она хорошая, она меня унесла от плохих дяденек, спрятала…
- Я постараюсь, - кивнул Палый Лист. – Ири, принеси мою сумку, пожалуйста. Там зелья…
- Нету зелья от старости… - прохрипела старуха, но Палый Лист опустился на колени рядом с ней и стал разминать пальцы, словно готовясь делать массаж.
- Погоди-ка, - остановил его Клим. – Ты и сам толком не оклемался. У меня есть идея получше.
И он снова мысленно позвал:
«Камушек, ты сможешь ей помочь?»
« Долго ж до тебя доходило… Была б настоящей старухой – вряд ли. А так – смогу, - шустро отозвался Камушек. – Давай, положи меня ей на лоб, да прижми ладонью. И контакт не разрывай, даже если больно будет. А то всё моё лечение насмарку пойдёт».
Клим пожал плечами – раньше Камушек мог исцелять страждущих, так сказать, дистанционно, но сейчас, видимо, был особо тяжёлый случай. Поэтому он снял камень с шеи, и при виде его старуха резко раздумала помирать.
- Ох… - прохрипела она. – Да неужто… Душа Фаэ… Хранитель…
- Тихо-тихо-тихо, - бормотнул Клим и положил Камушек на лоб старухи, аккуратно прижав ладонью. И тут же его скрутила сильнейшая боль, длившаяся, казалось, вечность. Клим скрипел зубами, но терпел. А все остальные застыли в ожидании, и на их глазах произошло самое настоящее чудо. Страшная, морщинистая, умирающая старуха мгновенно превратилась в молодую, красивую женщину с длинными, роскошными чёрными волосами и нежной смуглой кожей, судя по двухцветным глазам – Фаэли-полукровку.
- Вот это да… - вырвалось у Унора. – Второй раз вижу, а всё как в первый… Истинное чудо…
«Ну, вот и всё, - заявил Камушек, - убирай. Отдыхать буду».
И замолчал намертво.
Клим трясущимися пальцами надел ремешок на шею и попытался встать. Получилось не сразу, хорошо, было кому помочь. А потом Ири сунула ему под нос чашу с зельем из запасов Палого Листа и восхищённо сказала:
- Ты – истинный чудотворец, Клим. Вот, что значит – Хранитель.
Руши же просто обнял его, прижавшись макушкой, и прошептал:
- Татта, вы с Камушком такие молодцы…
Клим улыбнулся, выпил зелье одним глотком – действительно, полегчало сразу - и взглянул на сына Палого Листа. Тот забавно сморщил носик и выдал:
- Не-не-не, меня так не надо. Я в пелёнки не хочу.
И его слова утонули в общем хохоте.
А потом было общее знакомство и общая радость. Новообретённый сын не отходил от Палого Листа, хотя порой поглядывал виновато на молодую женщину, в которую превратилась страшная седая старуха. Та лишь кивала понимающе и улыбалась. Она была счастлива оттого, что вернулась в родной и понятный мир, оттого, что к ней вернулись потерянные годы, немного стеснялась внимания, которое оказывали ей новые знакомые и тех знаков восхищения и благодарности, которые стал ей щедро оказывать Палый Лист.
Женщину звали Андала, точнее, Ала – так её называли собратья по ремеслу. А ремесло у неё было запрещённое и опасное. Ала была воровкой и промышляла вместе с воровской шайкой Адо-Шатуна несколько лет. Биография у неё была короткая и печальная.
Родителей своих Ала не знала, выросла на улице, точнее, в трущобах Старого Города. Сначала девочку приютила проститутка из Весёлого квартала, но, когда малышке было лет семь, женщину, которая по своему любила Алу и заботилась о ней, зарезал пьяный клиент. Он прибил бы и Алу, но юркая, как капелька ртути, девчонка сумела вырваться и позвать на помощь.