Поблизости оказались жрецы Небесной Благодати, один из них, совсем молодой, почти мальчишка, и скрутил обезумевшего мужчину, а потом попытался уговорить девочку, разглядев в ней кровь Фаэли, отправиться с ним в приют при Храме. Юного жреца звали Иммаир.
Девочка не согласилась, о приюте дети постарше рассказывали страшные вещи, поэтому она просто вывернулась из-под руки жреца, лежащей у неё на плече, и сбежала.
Так Андала потеряла единственный дом, который у неё был, и стала бродяжкой. Что делать дальше – она не знала, но хорошо знала лишь одно – проституткой точно не будет, ужасная смерть женщины, которая довольно долго заботилась о ней, вызвала в ней стойкую неприязнь к взрослым мужчинам.
Правда, это не помешало ей спустя пару недель прибиться к шайке подростков, промышляющих мелкими кражами. Вожаком этой ватаги был Адо-Шатун. Кроме него в эту тесную компанию входили Диди по прозвищу Лохмач – на редкость умный парнишка, Тоно-Топор, отличавшийся редкой физической силой, но немного глуповатый и Ловкач Эно. Ала довольно легко влилась в этот дружный коллектив – она была малорослой, но зато юркой, гибкой, ловкой и быстрой. А ещё она соображала не хуже Ловкача. А ещё Ала научилась драться – могла легко и быстро дать кулачком в нос, коленом по яйцам или пяткой по голени. И умела издавать жутко противные вопли. И ловко обшаривать карманы зевак на площади. И проникнуть в дом через крошечное чердачное оконце, собрать ценные вещи и смыться тем же путём, не оставив никаких следов. В общем, Ала научилась многому, чтобы преуспевать в том мире, в котором жила с детства.
Девчонок постарше, которые довольно быстро научились зарабатывать на жизнь одним нехитрым способом, Ала не презирала – есть все хотят, да и жить тоже, но в неписаной уличной иерархии воровка всё же стояла выше проститутки, поэтому острая на язык Ала всегда находила, что ответить, если подобные дамы начинали дразнить её воровкой:
- Мы хоть и воруем, да собой не торгуем!
Обычно с противоположной стороны находилась не менее злоязычная особа юных лет, метко отвечавшая:
- А мы торгуем своим, а не краденым! Отвали, мелкая!
- Кто мелкая? Я? Да я мелкой была, когда у тебя целка росла, а сейчас там ведро со свистом пролетает – не найдёшь!
В общем, по исчерпании всех аргументов спор перерастал в драку, а, поскольку чаще всего в ней доставалось именно оппоненткам Алы, то вскоре дразнить её перестали, правда, наградив прозвищем Злюка. Ала не обижалась. Чего на правду обижаться?
Как ни странно, единственным её другом, кроме друзей по шайке, продолжал оставаться странный молодой жрец, когда-то спасший ей жизнь. Они иногда сталкивались на узких грязноватых улочках Старого Города, куда даже стражники не рисковали соваться поодиночке. Но братьев-жрецов местные не трогали – все знали, что они за своих мстят жестоко. Были прецеденты. К тому же жрецов не особо интересовали сложные взаимоотношения обитателей здешних улочек с законом. Они, в основном, лечили, помогали с едой и забирали осиротевших малышей, которым некуда было деваться, в приют при Храме. Поэтому, так уж сложилось, что обитатели трущоб, а это, в основном были Гортаны, полукровки там были редки, не питали к жрецам такого страха, как жители более благополучных кварталов. Уважали жрецов – да, лишний раз не связывались, но не боялись.
Вот и Ала, питавшая к спасшему её жрецу смутную благодарность, иногда разговаривала с ним. Странными были их разговоры – о семье, о Небесной Благодати, о Храмовом служении… Но все в Старом Городе знали, что жрецы – мастера часами болтать непонятное, и уж лучше слушать, кивать и соглашаться, чем вступать в спор. К тому же жрец всегда угощал Алу полосатыми красно-белыми леденцами и кусочками лепёшки, беспокоился о её здоровье и просил быть осторожнее. Ала и не знала, что этот молодой мужчина с доброй улыбкой известен только ей, что другие его знают, как сурового, жёсткого, но честного и неподкупного брата-расследователя.
Он, кажется, искренне заботился о ней, и это усилило благодарность девочки… нет, уже девушки-подростка… в разы. И когда однажды брат Иммаир пришёл к ней с просьбой, Ала поняла – настало время отплатить за когда-то спасённую жрецом жизнь.
Комментарий к Глава 42. Андала. Часть первая
Мои дорогие читатели! А давайте придумаем имя сыну Палого Листа)))
========== Глава 43. Андала. Часть вторая ==========
И когда однажды брат Иммаир пришёл к ней с просьбой, Ала поняла – настало время отплатить за когда-то спасённую жрецом жизнь.
Жрец рассказал ей невероятное. Расследователями был арестован по обвинению в ереси юноша-Фаэр, и этот Фаэр оказался… беременным. Как женщина.
Когда жрец произнёс такие слова в первый раз, то Ала просто покрутила пальцем у виска, а потом поинтересовалась, не спятил ли брат-расследователь от постоянных бдений на благо Храма и молитв во славу Небесной Благодати. Ведь мужчины не могут быть беременными. Это всем известно.
Брат Иммаир сузил глаза, заявил, что Ала глупая, необразованная девчонка и что Фаэры отличаются от Гортанов кое-какими особенностями, так что их мужчины вполне могут быть беременными. Правда, не все, и не случалось такого очень давно, с тех пор связи между мужчинами стали караться смертью через повешение или, при наличии смягчающих обстоятельств – каторгой, и ещё неизвестно, что хуже. Лично Ала, если бы у неё был выбор, предпочла бы виселицу, поскольку рассказов тех, кому удалось в своё время свинтить с каторги, наслушалась по самое донышко.
А на слова брата Иммаира о том, что она глупая и необразованная, Ала не обиделась. Во-первых, её образование и впрямь было довольно специфическим, хорошо хоть, в своё время приютившая её проститутка выучила малышку читать по складам и кое-как писать. В общем, на таком примерно уровне было образование и остальных членов шайки, кроме головастого Ловкача Эно, который бегло читал, писал без ошибок и даже, если такая возможность выдавалась, тырил книги у зазевавшихся книготорговцев и после каждого удачного похищения просто впадал в читательский запой. Но даже Эно, мастак рассказывать всякие диковинные вещи, никогда не говорил о том, что мужчины могут быть беременными.
Правда, о том, что мужчины могут хотеть других мужчин, Ала знала. В Старом Городе была парочка борделей – очень хорошо охраняемых и тайных, где роли проституток исполняли мальчики. Клиентура там была соответствующая – то есть денежная и очень секретная. Периодически стражники устраивали рейды, порой даже находили сами бордели, но ни разу никого не удавалось застукать на горячем. И хозяева, и шлюхи, и клиенты благополучно испарялись из этих берлог за считанные часы до того, как туда врывалась стража. Поэтому обитатели Старого Города прекрасно понимали, что у бандеров – хозяев этих борделей – есть очень даже высокопоставленные покровители, и что гнусь эту – бандеров то есть – лишний раз лучше не цеплять. Так что местный Ночной Правитель – Луго Кривоглазый вмешивался только тогда, когда в этих заведениях оказывались слишком уж юные мальчишки. Да и за «покровительство» бандеры отстёгивали хорошо. А уж куда девались потом потерявшие товарный вид шлюхи мужского пола – этого никто не спрашивал. Все вокруг прекрасно понимали, чем могут закончиться лишние вопросы.
Когда Ала припомнила всё это, то поинтересовалась, не из упомянутых ли заведений сбежал тот беременный юноша. Лицо обычно добродушного жреца в этот момент стало таким яростным, что девушка всерьёз испугалась, но он сумел взять себя в руки и сказал, что если Ала перестанет задавать глупые вопросы, то он всё расскажет с самого начала.
Ала кивнула и приготовилась слушать. И брат Иммаир рассказал ей всё о Палом Листе. О жадных родственниках и мерзком кузене. О доносе и аресте. И о том, как выяснилось, что у юноши не просто недомогание или нервное расстройство, а самая настоящая беременность. Рассказал ей брат Иммаир и о том, что у Фаэров имеется не два, а три пола, о Дахэ и их детях-чудотворцах, а под конец поклялся, что всё сказанное им – чистая правда.