- Неужели ничего нельзя сделать? – вздохнула Ала, глядя на резвящегося перед домом малыша. Он забавно лепетал сам с собою, строил домики из песка и усаживал на их крыши привлечённых его лепетом пёстрых бабочек, которые нисколько его не боялись.
- Он и мне стал дорог, как родной сын, - вздохнула Адрастея, - но я не могу ничего сделать. А вот ты – можешь.
- Что? – горячо спросила Ала. Она действительно полюбила мальчика, который называл их с Адрастеей «намале», то есть «мамочка». Ала же дала ему имя Ами, от Амитола – радуга. Назвала она его так, потому что у маленького Ами стала проявляться склонность творить чудеса, и первым чудом, которое он создал, была повисшая прямо внутри домика крохотная радуга. Всёго на минуту, но и это было великим достижением для такого крохи… Ала тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и переспросила нимфу:
- Что я могу сделать? Говори!
- Ты можешь принять на себя и его потерянные годы, - вздохнула Адрастея. – Таково свойство этого места для смертных. Тогда мальчик будет расти и взрослеть медленнее… Но ты… Ты умрёшь уже через два года.
- Пусть, - быстро сказала Ала. – Делай. Пусть Ами проживёт подольше. Может быть, потом ты сможешь придумать, как ему помочь…
И Адрастея совершила обряд, после которого годы Алы стали утекать ещё быстрее…
***
Два года прошли быстро. Слишком быстро. Да, теперь Ами рос медленнее, но в два года он выглядел на все шесть, а умом развивался куда быстрее. Молоко Амальфеи пошло ему на пользу, это был крепкий, здоровый и красивый мальчик, Адрастея рассказывала ему истории о богах-олимпийцах, учила метать копьё и стрелять из лука, играть на странном инструменте – кифаре. Нимфа была существом насквозь мирным, но, как поняла Ала, в её прежнем мире когда-то входила в свиту Артемиды – богини-охотницы, вот и научилась всякому-разному. А ещё Ами обожал бегать и играть с козочкой Амальфеей, которая оказалась на диво умной для козы, только что говорить не могла.
Сама же Ала обучала малыша Фаэрской письменности, рассказывала об их прежнем мире – то, что знала сама. А знала она, если обходить и смягчать скользкие моменты, не так уж и много… Но историю о том, что в прежнем мире у него остался отец, она Ами рассказала, посчитав нечестным скрывать такое.
И однажды Ами, подметив, что его милая намале становится всё старше, а чувствует себя всё хуже, тихо сказал:
- Нам нужно уйти отсюда… Я не хочу однажды проснуться без тебя, намале.
Адрастея, услышав эти слова, почернела лицом и покинула домик, ничего не сказав. Вернулась она только тогда, когда набегавшийся за день Ами уже мирно спал. Она взглянула в глаза Але, превратившейся в беззубую седую старуху, которая и ходить-то уже могла, только опираясь на клюку:
- Вам нужно покинуть это место. Может быть, тогда к тебе вернутся твои годы, Ала. Тебе остались считанные дни, твоё старение ускорилось, даже новая туника, которую ты надеваешь с утра, к вечеру превращается в лохмотья. А когда ты умрёшь, Ами тоже не проживёт долго. Завтра с утра вы уйдёте.
- Но как? Ты же сама говорила, что это невозможно… - вздохнула Ала.
- Я нашла выход, - заметила Адрастея. – Встаньте завтра с рассветом, я соберу вам вещи в дорогу… и выйдите из домика. Едва вы ступите за порог – вас перенесёт назад… А родная кровь притянет Ами к тому, кто является его отцом. У вас всё будет хорошо.
- Что ты задумала? – вскинулась Ала и хрипло, по-старчески закашлялась.
- Ничего, - улыбнулась нимфа. – Спи.
И Ала заснула. А когда проснулась, уже наступил рассвет и завтрак стоял на столе. А рядом со скамьёй лежали набитые котомки, короткий меч и дротик для Ами.
- Намале? – удивлённо подбежал к ней проснувшийся Ами. – Что это значит?
- Нам нужно одеться и позавтракать, - как могла спокойно сказала Ала, уже понявшая, что случилось нечто непоправимое и безвозвратное, - намале Адрастея сказала, что сегодня мы отправимся в путешествие.
- Здорово! – хлопнул в ладошки ребёнок. – А намале Адри отправится с нами?
Ала покачала головой. Она давно бы уже выбежала из хижины, чтобы посмотреть, что там с Адрастеей, но помнила слова нимфы, что едва она ступит за порог – окажется в своём мире. А если её тогда перенесёт одну, без Ами?
Поэтому она накормила мальчика, и оба они снарядились в дорогу.
- Идём же, - сказала Ала. – Пора…
Ами вложил ладошку в руку Алы, и они ступили за порог.
И в этот краткий миг Ала увидела Адрастею – бледную и словно прозрачную, стоявшую у глиняной чаши, наполненной багряно-золотой жидкостью с разноцветными просверками. Рядом с нимфой стояла такая же полупрозрачная коза Амальфея.
«Так вот как выглядит ихор – кровь богов…» - растерянно подумала Ала. Она хотела что-то сказать, броситься на помощь, поблагодарить, но Адрастея что-то прошептала бледными губами, и ихор в чаше вскипел, поднялся, словно вихрь, подхватил Алу и Ами, и повлёк прочь из Серого Тупика.
«Наконец-то посмертие…» - прошептали им вслед бледные губы Адрастеи, а потом Серый Тупик перестал существовать.
*Нимфа Адрастея – героиня греческих мифов. Укрыла на своём острове маленького Зевса, которого его мать Рея спрятала от отца Хроноса, имевшего дурную привычку проглатывать собственных детей сразу после рождения. Вместо ребёнка Рея подсунула супругу камень в пелёнках. Адрастея кормила Зевса молоком из рога божественной козы Амальфеи, отсюда и пошло выражение «рог изобилия». То, что Адрастея была одной из нимф-охотниц в свите Артемиды и проклятие Хроноса – вымысел автора.
**Ихор – жидкость, заменяющая богам кровь. Греки считали, что именно ихор источник бессмертия. Нимфы, хоть и младшие, но божества, так что логично предположить, что ихор заменяет кровь и им.
========== Глава 46. Личные сложности ==========
Внимание, пока не бечено!
Всю эту историю Клим услышал за несколько вечеров, проведённых у костра. Ала и не собиралась ничего скрывать - она как-то безоговорочно поверила им, потому что поверил Ами. И в этом была некоторая сложность.
Ами сразу и безоговорочно принял своего татта, а уж Палый Лист просто светился от счастья. За эти несколько дней юноша похорошел несказанно и сейчас походил на эльфа из сказки. А уж Ами… Ами был просто в восторге – как же, столько всего нового, ранее невиданного… Маленький мирок, которым был Серый Тупик за свою коротенькую жизнь любознательный Ами сумел изучить до последнего камушка, а тут… Бескрайний лес, длинная дорога, небо, не затянутое серым маревом, звёзды по ночам, дружелюбные спутники татта, смешные тильги, и, самое главное – новый друг, с которым можно было играть, болтать и учинять всяческие каверзы. Да-да, Ами и Руши подружились практически сразу, а два неугомонных ребёнка… да ещё ребёнка со способностями чудотворцев – это были нехилые сложности. Хорошо хоть, что оба вполне понимали, если им запрещали что-то, и эти запреты обойти не пытались. Но фантазия у обоих была неограниченная, а ум пытливый, вспомнить хотя бы тот случай, когда лихая парочка, отправившись нарвать ягод с ближайших кустов, обнаружила в них самку даруша с капканом, впившимся в лапу. Оба мальчишки моментально прониклись тяжёлой долей хищницы и со слезами притащили своих татта помочь бедной кисе. Если учесть, что у кисы из пасти торчали клыки длиной с ладонь, и она была жутко раздражена на всех двуногих, то спасение должно было выглядеть феерически. Палый Лист с Климом чуть не поседели, когда оба сорванца подлетели к рычащей хищнице и принялись наглаживать ей ушки и шею, шепча, что сейчас их татта уберут противную железяку.
Самое странное, что дарушша (так называли на Фаэ самок даруша) вроде бы их поняла, прекратила рычать и огрызаться, прикрыла глаза и покорно протянула переднюю лапу, вместе с впившимся в неё капканом.