Разжать стальные челюсти оказалось не так уж и сложно, Клим это сделал на одном адреналине, а после запулил мерзкую железяку куда подальше. А Палый Лист после этого залил несчастную лапу каким-то жуткого вида зельем, после чего она перестала кровить и гноиться буквально на глазах.
А после этого дарушша облизала личики мальчишек, коротко уркнула, как-то по человечески помотала головой, глядя на Клима и Палого Листа, ехидно рыкнула на ощетинившихся М’Хаши, и бесшумно растворилась в лесных зарослях.
Пацанов после этого отчитали ВСЕ. И те вроде бы прониклись, извинились и обещали что ни-ни… но шальные огоньки, мелькавшие в глазах неугомонной парочки, явно показывали, что жизнь их татта прежней не будет уже никогда. Но ни Клим, ни Палый Лист на это не жаловались.
Кстати, когда Клим спросил Палого Листа, не хочет ли он вернуться к Лесным Сёстрам вместе с Ами, тот, скромно потупив ясные очи, заявил, что чувствует – не всё давно потерянное отыскалось. Камушек, подслушавший этот разговор, заявил, что Палый Лист прав и процитировал Марка Твена,* после чего уже и Клим задумался – не были ли слухи о казни брата Иммаира, собственно говоря, лишь слухами и более ничем?
Сложнее было с Алой. Нет, в женский коллектив она вписалась без проблем, ножом и луком владела в достаточной мере, чтобы сойти за наёмницу, и вообще вроде была весела и часто шутила, но… Клим видел тоску в её глазах, когда она смотрела на Ами, болтающего с Палым Листом. И он понимал, в чём дело. За годы, проведённые в Сером Тупике, Ала привязалась к Ами, как к родному, она пожертвовала ради него годами своей жизни, она была для него светом в окошке, самой главной, самой любимой намале… А сейчас… Нет, Ами не перестал любить Алу, он так же ластился к ней, так же стремился поиграть и пообщаться… но теперь в его жизни много чего появилось, помимо девушки… и Ала начала тосковать. Додо и Унор, дежурившие у костра две последние ночи, говорили, что девушка почти не спит – выбирается из повозки, смотрит на костёр, сидит и молчит, а на все вопросы отвечает, что у неё просто бессонница разыгралась.
К тому же, у Клима возникло стойкое впечатление, что Ала была неравнодушна к брату Иммаиру, оттого-то и взялась так охотно выполнять его просьбу. А сейчас она встретилась с тем, кого жрец действительно полюбил. Полюбил настолько, что пожертвовал для него всем, что имел – репутацией, карьерой и жизнью. И это тоже было сложно для неё. Мысль «Чем я хуже?» могла зародиться в хорошенькой головке Алы в любой момент… если уже не зародилась… а куда могут завести такие размышления, Клим примерно представлял.
Эти мысли разделял и Камушек, с которым Клим посоветовался в первую очередь.
«И что делать?» - спросил в заключение Клим.
«Поговори с ней, - отозвался Камушек. – Она неглупа, она всё поймёт. Собственно говоря, она и так всё понимает, но её переполняют эмоции. Видишь ли, когда я её исцелил, то малость не рассчитал… и мы получили вместо относительно спокойной молодой женщины девчонку с бьющими через край гормонами. И этот гормональный взрыв может быть очень опасен… и не только для неё… учитывая латентную Фаэрскую кровь».
«И о чём говорить прикажешь?» – мрачно вопросил Клим.
«В данном случае, честность - лучшая политика», - отозвался Камушек и более пока на связь не выходил. Клим сердито сплюнул. Всё-таки не артефакт ему достался, а зараза своенравная, даром что Душа Фаэ. Но, по зрелом размышлении, Клим решил, что Камушек прав, и постарался найти момент для приватной беседы, что оказалось не так легко. И Ала, и Клим всё время были не одни.
Кстати, что касается Палого Листа, то он, поглощённый радостью от появления сына, этой тоски Алы не замечал. Нет, он относился к девушке с величайшим почтением и благодарностью, даже восхищался ею, и просто лучился счастьем и дружелюбием, но вряд ли Але было от этого легче. Значит… значит разговор был необходим.
И уже на следующую ночь Клим помог Палому Листу уложить Руши и Ами – друзья теперь и спать предпочитали исключительно вместе, и решил посидеть у костра. Вообще-то, дежурить была очередь Нур-Тура, но Клим сумел его уболтать и отправить спать, уверив, что если что – Капелька всех разбудит. Нур-Тур покивал и согласился, днём он чувствовал себя неважно, хоть и храбрился. Палый Лист, выбравшийся из шалаша на шум, дал Нур-Туру какое-то укрепляющее зелье и отправил спать.
Так что, когда полчаса спустя всё утихло, Клим сидел у костра, любовался вечерним небом, и думал, что время для разговора с Алой самое подходящее, может быть, она захочет посидеть у костра и в эту ночь.
И точно, Клим уже начал задрёмывать, когда у костра появилась Ала. Выглядела девушка невыспавшейся и грустной. Кивнув Климу, она устроилась у костра и стала смотреть на пламя, не говоря ни слова.
- Ала, - мягко сказал Клим, - нам надо поговорить.
- О чём? – грустно спросила бывшая воровка. – О том, что я, вернувшись, чувствую себя чужой и лишней? О том, что Ами удаляется от меня? О том, что вы все меня только терпите? Об этом, что ли?
- Полегче, - сказал Клим, и поразился тому, как жёстко прозвучал его голос. – Не додумывай за других того, чего у них и в мыслях не было. Ты вернулась в родной мир, но изменились и мир, и ты, понимаешь? Ничего уже не будет так, как прежде. И какой будет твоя жизнь – зависит только от тебя.
Ала опустила голову, помолчала, а потом грустно сказала:
- Наверное, ты прав, Хранитель. И я тебе кругом должна за спасённую жизнь…
- Я не спасаю жизни в долг, - отрезал Клим. – Я спас тебя потому, что мог. Скажи мне, что тебя так тревожит, не молчи. И мы попробуем в этом разобраться. Не держи всё в себе, тебе станет легче…
- Может быть… - вздохнула Ала и неуверенно продолжила, - собственно говоря, я всё уже сказала… Ами… Он мне стал как сын, а сейчас… Сейчас у него есть татта, есть Руши… есть весь этот мир… Мне кажется, я перестала быть нужной ему…
И девушка тихонько всхлипнула.
«Что ж ты натворил, Камушек, - проворчал мысленно Клим, - была маленькая разбойница со стальными яйцами, а сейчас… Просто сентиментальный роман какой-то…»
«Тут ты прав, - неожиданно отозвался Камушек. – Но возрастные изменения были очень глубоки – вот и не подрассчитал я. Да, это поведение несвойственно её прежней личности, но с этим можно справиться. Глупее Ала не стала, просто эмоциональнее. А значит пробуй дальше. Ты до неё достучишься, я в тебя верю…»
«Ну, спасибо, родной ты мой, за доверие…» - иронически отозвался Клим, но Камушек по своему обыкновению, на подколки и неудобные рассуждения не отреагировал никак. Поэтому Клим сделал так, как подсказывала интуиция - приобнял Алу за плечи и стал поглаживать по волосам. Никакого сексуального подтекста, ни Боже мой, просто желание успокоить и привести мысли в порядок. Как ни странно – помогло, во всяком случае всхлипывать Ала перестала. И Клим, собравшись с мыслями, начал говорить.
- Ты не права, Ала. Ты действительно молодец, ты очень много сделала для Ами, ты стала ему ближе, чем родная мать, но дети растут… Ами открылся новый мир, он увидел новых людей, он любопытный, он хочет познавать новое… и у него будет долгая жизнь. Неужели лучше было бы, если бы он прожил отпущенные ему годы в Сером Тупике, как в клетке и увидел бы твою смерть?
Ала замотала головой и пробормотала:
- Нет, нет, только не это… Но ты понимаешь, Клим, моя душа словно разделилась… Одна радуется за Ами, а другая тоскует по тем временам, когда я была для него центром мира…
- Ты и сейчас будешь для него центром мира, если не будешь подрезать ему крылья, Ала. Но теперь он любит не только тебя, но и своего татта. Смирись с этим, такова жизнь. Ала, ты же умница, не дай зависти и унынию овладеть собой…