Ополоснув руки в чашах, которые притащили расторопные детишки, все отдали должное здешней кухне, которая оказалась выше всяких похвал. Нур-Тур, расплачиваясь за ужин, даже добавил одну серебряную монетку – поварихе, на что тото Мартен ответил, что его жена и племянница будут рады тому, что господа наёмники так высоко оценили их скромные умения.
Вообще, тото Мартен вёл себя не так, как, по мнению Клима, должны вести себя канонные трактирщики – не лез с разговорами и расспросами, не предлагал выпивку, не интересовался целью проезда. Просто велел подавальщикам принести ужин и уселся за стойку, лениво пуская колечки из трубки, да вот ещё за лишнюю монету поблагодарил.
Кроме них в зале было ещё двое посетителей – это их тильги стояли под навесом. Они сидели за крайним столом и молча доедали обильное угощение, изредка перебрасываясь короткими фразами. По виду – то ли мелкие торговцы, то ли перевозчики из тех, что в одном городе закупает подешевле, а в другом продаёт подороже или доставляет по заказу грузы. Оба тоже были явными Гортанами, оба среднего возраста и совершенно незапоминающейся внешности.
Клим сам себя не понимал – вроде бы всё было тихо и благостно, но что-то царапало, не давало расслабиться. Он уже хотел позвать Камушек, но в это время прибежал первый парнишка с объявлением, что купальня готова. Девушки тут же засобирались, прихватив с собой мальчишек, которые после обильной еды стали сонными и на такой произвол не возражали.
Тото Мартен неожиданно улыбнулся и исчез за занавеской, а потом вынырнул из-за неё с подносом, на котором стояла большая глиняная бутылка грубоватой работы, с которой явно только что стряхнули паутину и пыль. Окружали бутылку пузатенькие деревянные чарочки – весьма искусно выточенные и чем-то натёртые, так что красивый узор из древесных прожилок радовал взгляд.
- Жена моя говорит, - кхекнул тот Мартен, обращая на себя внимание, - что хороших гостей сразу видать. Её-то стряпню все хвалят, а вы первые, кто ещё и приплатил. Вот, прислала угощеньице – вино из Хорохха… Двадцатый год бутылка в погребе стоит, запылилась вся… Не побрезгуйте, выпейте за женино здоровье…
- Благодарим, - степенно кивнул Унор, - только скажи, милейший, откуда у тебя такая редкость – вино из Хорохха? Его по всему Фаэ считанные бутылочки остались, говорят, сам правитель не каждый день себе может чарочку позволить… Нам за эту бутылочку, пожалуй, всего жалованья не хватит расплатиться.
- Да какое расплатиться… - хмыкнул трактирщик. – Служил я в тех местах, вот и привёз несколько бутылочек. Ещё парочка-другая в подвале имеется, так что могу угостить, кого хочу… или, вон, женин каприз выполнить.
И он, ловким движением сбил горлышко глиняной бутылки и, подняв её, стал разливать густое, дивно пахнувшее вино по чарочкам. Цвет вина был густой, пурпурный, с атласным блеском, в чарочки оно наливалось с приятным бульканьем, ничего дурного, казалось, хозяин трактира не хотел, но Клим всё-таки мысленно крикнул:
«Камушек!»
«Что?» - отозвался упрямый артефакт.
«Можешь определить – он нам отравы никакой не сыпанул? Мало ли что…»
«Это хорошо, что у тебя осторожность проснулась… Только вот, интересно, как? – съехидничал Камушек. – Бутылку он при вас открыл, чарочки чисто вымытые, это я чувствую. Вино тоже не отравленное, бутылка действительно долго в погребе стояла. Так что… Всё в норме».
«Точно?» - продолжал давить Клим.
«Точно. А с чего у тебя вдруг паранойя разыгралась?» - удивился Камушек.
«Не знаю, - отозвался Клим. – Только вот что-то царапает внутри. Легонько так, но успокоиться не даёт…»
«Ясно, - ответил Камушек. – Если внутри и царапает… Тогда это серьёзно».
«Не ехидничай», - мрачно сказал Клим. Мысль о том, что он показал себя идиотом, который встревожился на пустом месте, душу явно не грела.
«Да ни разу, - уже серьёзно отозвался Камушек. – Похоже, это в тебе чутьё Хранителя начинает просыпаться. Раз так – то дело серьёзное. И если я вреда не вижу, то это не значит, что его нет. Возьми-ка у него поднос…»
Клим вежливо поблагодарил тото Мартена и принял у него из рук поднос с чарочками. И посмотрел в лицо хозяину постоялого двора. Тот владел собой хорошо, улыбался вполне искренне, только вот на виске еле заметно пульсировала жилочка. Ой, что-то здесь нечисто, точно нечисто…
Клим широко улыбнулся в ответ тото Мартену и начал плести словесные кружева, лихорадочно стараясь придумать, что делать дальше. Обвинять просто так? Простите, а какие ваши доказательства? Предложить выпить за компанию? Так кто поручится, что он заранее не глотнул противоядие? Отказаться от выпивки? Угу, наёмники, отказавшиеся от дармовой выпивки выглядят подозрительнее некуда, и нельзя поручиться, что кто-то из этих серых-неприметных не стуканёт страже или жрецам. М-даа… переночевали под крышей, ничего не скажешь…
Но тут из-за двери в купальню появилась порозовевшая Ала, закутанная во что-то вроде широкого мягкого мешка с капюшоном.
- Ага! – весело выкрикнула она. – Вы тут пьёте, а нас не зовёте?
И немедленно сунула носик в содержимое подноса. В это самое мгновение лицо её исказилось нешуточной злобой, а тото Мартен поймал удар крепким кулачком в солнечное сплетение.
- Отравитель поганый! - взвизгнула Ала не хуже сирены в тумане.
Ну, а реакция остальных была предсказуемой. Трактирщик согнулся от боли, парочка посетителей бросилась на выручку, но Рик с Зиком и Додо их скрутили моментально. Юных подавальщиков вместе со старшим парнишкой и дородной дамой с перепуганным круглым лицом Унор и Нур-Тур заперли в кладовой. Клим и глазом моргнуть не успел – команда сработала моментально.
- Ала, - мягко сказал Клим, - а теперь поясни, каким способом этот, несомненно достойный господин, намеревался нас отравить. Я знаю, что ни вино, ни чарочки не отравлены. Тогда как?
- Вино из Хорохха, - мрачно заявила Ала. – Его ни в коем случае нельзя наливать в деревянные чарочки. В любые другие – можно. Хоть в глиняные, хоть в стеклянные, даже в золотые или серебряные… Прекрасное вино, вкусное, пьётся хорошо и никакого похмелья. Только если не из деревянной чарочки…
- А если из деревянной? – напряжённо спросил Клим.
- А если из деревянной, - вздохнула девушка, - то возможны разные реакции. Сердце останавливается, лёгкие отказывают… Самый безобидный вариант – выпивший долго-долго не приходит в себя, лежит, как мёртвый… Что хочешь, то и твори…
Стоявший рядом с Алой Рик коротко и грязно выругался. Клим был полностью согласен. Угостились, называется…
А Ала мрачно продолжила:
- Вино из Хорохха – редкость, стоит бешеных денег, так что те, кто его может себе позволить, явно не из деревянных чарочек хлебают. Да и мало кто помнит об этой его особенности. Я сама случайно узнала… давно… Эно говорил, что такое вино правители раньше присылали провинившимся фаворитам. Именно в деревянной посуде. Но это было так давно, что все почти забыли…
- Хорошо, что ты это вспомнила, - облегчённо сказал Клим. – А я-то думал, отчего так на душе неспокойно. Спасибо тебе, Ала.
Та несмело улыбнулась в ответ, а Клим уже повернулся к тото Мартену, которого крепко держали Рик и Зик.
- Ну и зачем вы так, а, тото Мартен? Мы ж ничего плохого не хотели: поесть, переночевать, помыться – а наутро уже бы покинули эти гостеприимные стены. Зачем гостей-то травить? Да ещё этакой редкостью? – ласково спросил Клим. – Что мы вам плохого сделали? И вообще, мы ж за такое и обидеться можем – от вашего заведения камня на камне не оставим… Семью вашу… обидим… Так что объяснитесь, тото Мартен, будьте добреньки…