Вот лес стал редеть, перемежаясь открытыми проплешинами и кривоватым редколесьем, а вот из-за очередного поворота показались поросшие кустарником холмы.
- Поющие Холмы? – переспросил Клим Нур-Тура.
- Они самые, - отозвался бывший циркач. – Слышишь?
Клим не стал переспрашивать и прислушался. Действительно, в прохладном ночном воздухе откуда-то издалека доносилась тихая стонущая мелодия, словно вокализ, выводимый десятком голосов – то ли женских, то ли детских.
- А-а-а… и-о-о… Ииии…
Мелодия была красивой, немного печальной и, в общем, никаких негативных чувств не вызывала.
- Слышу, - кивнул Клим. – А что это за голоса?
Клим ожидал услышать какую-нибудь историю о разлучённых влюблённых или погибшей невесте, но Нур-Тур пожал плечами и просто ответил:
- А кто его знает… Поют и поют, считается, что испокон веку так. Вреда от этих голосов никакого, в пропасти и ловушки они не заманивают, просто поют. А с наступлением дня затихают. Ни вреда от них, ни пользы.
- А чего же тогда по ночам в эти холмы ездить боятся?
- А тут какие-то непонятные существа показываются… реальность меняется… Можно в пещере ночь ночевать, а потом наутро выйти и узнать, что месяц прошёл… А бывало, что купеческие караваны здесь на ночлег останавливались и просто пропадали до последнего погонщика. Стражники потом приезжали на поиски – днём, конечно… Ничего не находили. Вообще ничего, даже следов. Но вот днём ничего такого не было, все, кто проезжал, благополучны были. Холмы, как холмы, пещеры, как пещеры. А если верить Палому Листу, то здесь, скорее всего, сходится в одной точке несколько Серых Троп. А Тропа-она на то и Тропа, чтобы в обе стороны работать. Так что если караваны из нашего мира исчезали, так и пришельцы из других вполне себе могли сюда проникнуть.
- Логично, - согласился Клим и припомнил когда-то читанную историю о двух египетских статуях, кажется, их именовали «колоссы Мемнона», которые насмерть перепугали рабочих и археологов в Долине Царей, начав издавать после заката странные стонущие звуки. Сразу поползли слухи о неупокоенных душах и прочих байках из склепа. Однако, как потом выяснилось, ларчик открывался просто – статуи были вырезаны из какого-то пористого камня, который, нагревшись за день на солнце, ночью начинал интенсивно остывать. Воздух выходил через сужающиеся поры в камне, попутно издавая жутковатые звуки. Вот и вся мистика.* Может, и с Холмами та же история, и правы местные, которые не обращают внимания на все эти вздохи-стоны?
Между тем дорога вильнула ещё раз, и вся небольшая процессия вступила в Холмы. Клим пожелал увидеть непонятных существ и тут же они вновь возникли перед его мысленным взором. Они, похоже, почувствовали приближение чужих, начали судорожно принюхиваться, над спутанными рыжими космами встали торчком острые уши, а потом вся компания разом повскакивала на ноги, прихватила остатки тушки животного и полупрожаренные куски мяса из костра и стремительно исчезла в пещере. Тихо, быстро, словно и не было их. Только догоравший перед пещерой костёр говорил о недавнем пиршестве странных существ.
- Смотри, - показал вперёд Нур-Тур, - там костёр. Не тот?
- Тот самый, - кивнул Клим. – Только вот существа эти… Они в пещеру ушли.
- Они ушли Серой Тропой, - заметил вновь подъехавший Палый Лист. – Я её чувствую. Меня дедушка Гуам-Ди учил.
- Ну что ж, - кивнул Клим, – раз они ушли, значит, и мы сможем.
- А что погоня? – спросил Нур-Тур.
- Сейчас… - сказал Клим, прикрыл глаза и вновь сосредоточился. И нахмурился. Стражники во главе с Фаэром приближались. И в этом было что-то странное. Их тильги мчались вперёд с запредельной скоростью, но не это удивило Клима. Он помнил о зелье, которое применили циркачи, чтобы подстегнуть тильгов и уйти в Серый Туман, скрывающий приют Лесных Сестёр. Клима удивило другое. От быстрой скачки капюшоны плащей стражников откинулись назад и стали видны лица. И эти лица… Они были какими-то странными – неподвижными, бесстрастными, словно у кукол. Да и движения в такт скачке были какими-то неживыми, механическими. Зрелище было обыденным, но нагоняло такой жути, что Клим почувствовал, как по спине стекла холодная струйка пота.
Единственным, кто казался живым и настоящим, был предводитель-Фаэр. Вот его лицо горело нешуточным азартом и нетерпением… Что-то здесь не так… очень не так… по нервам словно полоснуло острым чувством беспокойства, Клим всем существом ощутил, что им никак нельзя встречаться с погоней лицом к лицу, что случится что-то плохое, очень плохое… А потом вдруг решил, что за этой непонятной погоней стоят не жрецы и не правитель… и даже не Азиль. Что-то наводило на мысль, что никому из них это было попросту не по зубам. А это значило… Это значило, что объявилась ещё одна сила, желающая их устранить… или заполучить. И что это за сила? Ей-то что надо?
- Ну что там? – нетерпеливо спросил Нур-Тур.
- Поспешим, - коротко сказал Клим. – Они скачут слишком быстро. Скоро нагонят, если не поторопимся. И я чувствую, что нам никак нельзя встречаться.
- Нельзя – так и не будем, - покладисто отозвался Нур-Тур, привстал в стременах и залихватски свистнул, выкрикнув:
- Ходу! Ходу!
В ответ ему ухнула где-то в холмах ночная птица, но повозки ускорились, как и всадники. К холму с отверстием в боку и догорающим костром они подлетели минут за десять. Проём в холме оказался больше, чем казался первоначально, в такой могли свободно пройти и верховой, и даже повозка.
- И что теперь? – крикнул подъехавший Палый Лист. – Нам туда?
- Да! – без колебаний ответил Клим, чей обострившийся дар подсказал, что ещё немного, и из-за поворота покажется внушающая иррациональный ужас погоня.
Его послушались без колебаний. Капелька прыгнул вперёд, за ним поскакал Нур-Тур, послышался скрип повозок и возглас Зика:
- Помогай Неназываемый!
А Капелька, понуждаемый Климом, уже влетел одним прыжком в клубящийся под неожиданно высоким сводом пещеры серый туман.
На этот раз всё произошло быстро – вот Клим ещё в пещере – а вот Капелька, совершенно по-собачьи высунувший язык, уже стоит посреди большой поляны, заросшей густой, ярко-изумрудной травой. Умный М’Хаши, пролетев сквозь туман, отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под мчавшихся следом всадников и повозки, и теперь с выражением ехидства на умной морде наблюдал, как из клубов тумана вылетает вся остальная компания.
Клим же с облегчением убедился, что проход миновали все, и только тогда обратил внимание на мир, в который их завела Серая Тропа. Но Камушек сердито вмешался:
«Рано по сторонам глазеть! Пожелай, чтобы этот вход закрылся! Не волнуйся, выход найдёшь, а сейчас… Ты ведь не хочешь, чтобы погоня тоже сюда перемахнула?»
Клим этого точно не хотел. Стражники и их предводитель нагоняли на него непонятную жуть, поэтому, ещё раз убедившись, что из СВОИХ проход миновали все, и даже пленников не забыли, он мысленно пожелал, глядя на продолжавший невозмутимо клубиться в центре поляны серый туман:
«Исчезни! Этой Тропы больше нет!»
Целую минуту после этого туман клубился, как ни в чём не бывало, а потом просто растаял. Поляна стала насквозь обыкновенной поляной в не слишком-то густом лесу, состоящем из странных низкорослых деревьев, больше всего напоминавших карикатурные саговники,** с яркими коричневыми стволами, словно бы покрытыми лакированной чешуёй. В целом весь мир, окружающий их, был каким-то слишком ярким: сиреневое небо с двумя пронзительно-белыми солнышками, ярко-изумрудная трава, в которой тут и там были разбросаны сладко пахнувшие огромные цветы – голубые, жёлтые и красные. А над цветами кружили огромные пёстрые бабочки размером почти с Климову ладонь. В целом пейзаж напоминал картину, написанную неумелым художником яркими анилининовыми красками, но выглядел довольно мирно. Хотя, кто знает?