- Ты что творишь! Пожар хочешь устроить?
Дарри поднял в успокаивающе-останавливающем жесте ладонь, мол, не отвлекай! Ти-хо поежился, вообразив, что было бы, если бы он наложил руну на себя. Следовало со всем хорошенько разобраться. Представив в голове руну-новоделку и на всякий случай полностью заблокировав силу, у него это уже хорошо получалось, он начал и так и эдак ее крутить, пы-таясь разбить на простые составляющие и выяснить, в чем же он так ошибся. Гномы мето-дичны и упрямы. Перебирая все черты и черточки, он, наконец, понял, в чем дело. Неболь-шая ошибка в написании, два похожих элемента, а вот - поди ж ты! Вместо того, чтобы скрыть предмет от взглядов, он убрал его от взглядов. Убрал из этого плана бытия мира. Ку-да? Да прародитель лишь знает, может, и вовсе на демонический план. Хорошо, что никто не прицепился к стулу и не вторгся в этот, наш мир. Представив, что могло бы быть, Камень поежился снова. Впредь никакой спешки, никаких испытаний на себе. И до первой пробы всякую новую руну исследовать, хоть это займет месяц, хоть год! Медленно и тщательно во-образив исправления, он со всеми предосторожностями, едва-едва капнув Силы, вновь под-верг злосчастный стул испытанию. Стул никуда не делся, только покрылся каким-то маре-вом. Но так и должно было быть - он и должен был его видеть. Силы на этот раз почти не убавилось. Теперь оставалось выяснить - видит ли стул Варазза. Она, не дождавшись от него ответа по поводу стула и утомившись глядеть на его бессмысленную рожу с устремленным внутрь себя взглядом, вновь занялась уборкой извлеченных для экспериментов Дарри арте-фактов назад в шкафы и шкафчики. Тихонько окликнув ее, гном спросил, указав рукой на стул:
- Варазза, что ты тут видишь?
Мазнув взглядом по мерцающему стулу и вокруг него, она вернулась к нему глазами и спросила:
- А где стул? Что ты с ним сотворил на этот раз?
Дарри засмеялся и убрал руну, выкачав из нее силу. Стул перестал мерцать. Для ар-мирки же, судя по всему, он возник из воздуха, и она всплеснула руками. Она по-прежнему не видела его колдовства. Дарри пытался ей объяснить про руны, про то, как он их представ-ляет и напитывает силой, но она их так и не могла заметить, и не уставала дивиться.
Зато он устал, словно подросток, который впервые встал в забой с киркой. Да так оно и было, наверное. Он чувствовал, что Силы потратил совсем мало, и ни о каком магическом истощении речи и быть не может. Но вот то, что он бы затруднился назвать, чем он, как раз и создает руны, раньше никогда не делало такой работы, и с непривычки устало. Надо будет тренировать это нечто, как в том же забое подростками их учили не только скалывать поро-ду, но и развивать свои мышцы. Воспоминания о прошлом заставили его вновь задуматься о соплеменниках. Выжили ли они? А потом явилась сумасшедшая мысль - пойти и спасти имущество клана. Спасти грузовики. О чем он и сказал армирке.
- Ты ненормальный, ты понимаешь это? Что ты сможешь один? Убьют тебя без тол-ку, и все...
- Но я же пойду закрытый незначительностью...
- Да хоть "Покрывалом мрака"!
- А это что такое?
- Есть такой амулет. Все скрывает вокруг себя как будто облаком тьмы. Ночью осо-бенно помогает укрыться, - ответила Варазза, и, заметив его жадный взгляд, протестующе подняла руки, - у меня его нет! Тут же тебе выложила бы, лишь бы ты не ходил никуда! Но ты уже и так все амулеты пересмотрел, разве только до эликсиров не добрался! Убьют тебя, глупого мальчишку. Не поможет незначительность. Ну вот что ты будешь делать, если шальная пуля тебя клюнет? А амулета щита у меня тоже нет, и заклинания этого я сотворить не смогу, чтобы показать тебе! Или - отряд будет идти, во всю ширину улицы. Они тебя не увидят, но, когда наткнутся на тебя в тесноте - не поможет тебе твоя незначительность. Ге-рой-одиночка только в сказке может победить. Никакие умения, никакая сила и колдовство не спасут одного от многих, как ты не понимаешь? Ну вот вспомни свое детство, ведь драл-ся, наверное? Все мальчишки дерутся. И всегда есть кто-то один - сильнее всех, быстрее всех, или какой воинской наукой сызмальства занимается. Если он умен, он не будет этим злоупотреблять. А глуп - так будет шпынять и изводить тех, кто слабее. До той поры, пока они не соберутся в стаю и не понесут его на кулачках. Ну вот что, было у вас так? Было? По лицу вижу, что было. Так вот если ты надеешься на незначительность, то ты врешь, а если на свою обретенную силу - то ошибаешься. И, рассчитывая на силу, становишься таким же ду-раком, как тот, кого бьют толпой. Опыта воевать у тебя тоже почти нет, город ты не знаешь. Зажмут тебя в углу, и никакая сила твоя не поможет. Есть у меня покупатель постоянный, из пришлых, старший унтер из крепости. У него кисти левой нет, и по весне-осени культю ему крутит, за обезболивающим ко мне ходит. Ну, кисти нет, да голова на месте, не отнять! Так вот он говорит, и правильно, между прочим, говорит: "Порядок бьет класс". Сильного оди-ночку отряд всегда победит правильными, методичными и привычными действиями. Не хо-ди! Погибнешь! Прошу тебя, не ходи!
Надо сказать, что Дарри понимал ее правоту, особенно про порядок и класс - это очень походило на многие из заветов предков, что для гнома даже важней законов физики. Но в то же время, если гном что-то втемяшит в свою каменную башку, то этого не выбить и динамитной шашкой. А Дарри именно втемяшил. Посидев немного насупленным и угрю-мым, он буркнул:
- Все же пойду...
Варазза, зная гномов, только с горечью махнула рукой, и несмешно пошутила:
- Если тебя убьют, назад не приходи!
Дарри, впрочем, шутка понравилась. Еще он помучал друидку вопросами - знает ли она, как устроен щит, как пройти от часовни к стоянке при рынке удобней и безопасней все-го, и каким стуком стучать, чтобы его впустили назад. С собой он взял дробовик и перевязь с патронами, которую нацепил поверх кольчуги, даже секиру не взял. Два револьвера, свой и "Молот Тора" туга. Они были одного калибра, и под них было целых четыре скорозарядни-ка, да еще и патроны россыпью. Свой отправился в кобуру на поясе, на котором еще висел нож и поясная сумка с универсальным инструментом, как у любого порядочного гнома, вто-рой - под мышку, в кое-как прилаженную кобуру. В общем, вид он имел бравый и тупой, как в сердцах сказала Варазза. А потом обняла его и поцеловала, прошептав что-то на армир-ском. И он шагнул за дверь.