В ответ на эти стишата, подчеркивающие тщеславие коротышки, Кара только усмехнулась, и эта усмешка отнюдь не выражала согласие с мнением поэта. Уж кто-кто, а огненная колдунья «красавчиком» одноглазого маленького гнома не считала. Более того, при слове «красавчик» она припомнила, что в Академии среди студентов-парней был один такой, который считал достойным лишний раз покрасоваться перед женской половиной школы магов. Имя ему было Керрин, и этот «красавчик», как он себя нередко представлял студенткам, пусть и не желая признаваться в этом, но сох по рыжей девушке и мечтал об огненном свете, отражающемся в ее изумрудных глазах. Но сама Кара ни с кем не желала связывать свою жизнь. А докучать ей было более чем рискованно — по особо ретивым чародейка с легкостью могла пройтись огнем. «Пусть он сколько хочешь называет себя красавчиком, — говорила про Керрина Кара, — но только не под горячей рукой!»
Нельзя сказать, чтобы остальные ее спутники отнеслись к гномьим стишкам по-иному. Лекси проворчал себе под нос: «С этим я бы поспорил», а Симза благим стихом выразила мысль, что этот торговец-поэт слишком самовлюбленный.
— Тщеславие — не лучшая черта, — серьезно заметила смуглая женщина, буквально свысока глядя на Джинниса. — Оно, как яд, незримо душу прожигает.
Гном как бы и не услышал наставительно-поэтичное изречение вистани. Он только высыпал горсть золотых монет из кошеля и свистнул колдунье. Та присела на колено и подставила ладонь, а Джиннис разжал кулачок, и звонкие монеты выпали прямо на ладонь Каре, которая, выпрямившись, упаковала их в свою походную сумочку. А малютка-гном тем временем стал тихонько насвистывать, отходя от Симзы и ее мешка и усаживаясь обратно рядом с тележкой под дерево.
— Слушайте, — не выдержала наконец Кара, — мы тут уйму времени потеряли, сбагривая ненужный хлам этому коротышке, который еще играет на моих нервах своей поэзией не хуже вистани. А ведь у нас еще впереди испытание Темного Лорда…
Стоило Джиннису услышать про Темного Лорда, как он тотчас же посерьезнел и из веселого, старавшегося в любой ситуации сохранять детскую непосредственность гнома стал задумчивым и даже немного мрачным. В очередной раз поднялся он с облюбованного им «сиденья» и мелкими шажками приблизился к рыжей колдунье, словно желая сообщить что-то очень важное как для нее, так и для ее друзей. Впрочем, он действительно хотел это сделать.
— Ваш путь, странники, будет опасный, — изрек торговец, подняв глаза на такую огромную по сравнению с ним Кару. — Следит за вами тиран ужасный…
— Ты нам зубы, гном, не заговаривай, — с нажимом проговорила колдунья, на лице которой можно было легко прочесть, что она, мягко говоря, начала уставать уже от бесконечного рифмоплетства. — Лучше скажи, где находится замок короля дворфов? Один из пережитков прошлого этого острова должен быть там.
Речь чародейки заставила гнома-торговца крепко задуматься. Молча, не произнося ни единого слова, Джиннис стал почесывать лоб, будто пытаясь припомнить что-то. Он вспоминал, что, когда Туманы Равенлофта отступили, гном оказался в месте неподалеку от какого-то замка, слева и справа от входа в который стояли одинаковые каменные статуи дворфа в боевой позиции, сжимающего в руках боевую секиру… Волей Темного Лорда путь домой маленькому торговцу был заказан, и Джиннис был обречен странствовать по владениям падшего королевства Ферглор, везя за собой тележку с погруженными на нее ящиками и выполняя свою роль — роль странствующего торговца, ищущего по всему миру разные «особенные» предметы, дабы продавать их другим пленникам Туманов, тем, кто еще был жив…
С трудом сохраняя остатки терпения, Кара вместе с остальными спутниками стояла, сжав факел в обеих руках, и смотрела, как одноглазый коротышка, прекратив чесаться, приложил левую ручку к виску, погружаясь в воспоминания о том, в каком направлении он шел в самом начале своего мучительного путешествия по изолированному домену. Помнится, от замка он сначала пошел прямо, минуя какие-то руины, стены которых еще были расписаны иероглифами, понятными только тем, кто знает дворфийский язык. Пройдя мимо входа в заброшенную шахту, Джиннис свернул на северо-запад. Впереди был виден старый храм, где проводили свои жуткие ритуалы змеелюди, называемые юан-ти. Торговец благоразумно рассудил, что в подобные места маленькому одинокому гномику лучше не наведываться, и повез тележку мимо храма. Так он бродил и сочинял на ходу трагичные стихи, пока не увидел на горизонте очертания невысокого домика. Только тогда гном остановился, подкатил свою тележку к ближайшему дереву, решив на некоторое время прервать странствия.