— Лайам — это наш старший брат, — горестно вздохнула Эйвен, крепче прижимая к себе маленького Элрика. — Он пошел на ферму к востоку от Мисфилда, чтобы найти хоть немного еды для нас, но так и не вернулся…
— Если мы его встретим, мы обязательно поможем ему раздобыть для вас еду, — как можно мягче заверил ее Лекси. — А пока лучше не выходите из дома, иначе вам и вправду может встретиться какая-нибудь ведьма.
С этими словами эльф-бард, а за ним и три его спутницы поспешили к выходу из дома. Покинув обветшалую хижину, они повернули на юго-восток от трупа несчастной жительницы Мисфилда, что не без труда, с щелчками заговорила с ними первой. По дороге Кара высказывала свое недовольство по поводу решения Лекси непременно помочь еще живым детям.
— Это бессмысленно, — твердо заявляла она, сердито глядя на своего спутника, — мы сами далеко не в лучшем положении, а у этих хрупких детишек вообще нет никакого шанса выжить.
— Дети — единственные, кто был добр ко мне, когда я выступал в бродячем цирке, — стараясь сохранить самообладание, произнес Лекси. — И я возвращаю им долг.
— Пускай последний это будет раз, когда мы слабым безрассудно помогаем, — сквозь зубы процедила Симза, брезгливо морщась от запаха окровавленного тела одного из лежащих на земле крестьян, в чью грудь была вонзена большая вила. — Права колдунья: времени здесь нет на благодетель. В этом мире вещи являются такими не всегда, какими кажутся на первый взгляд.
Чем дальше шли четверо искателей приключений по деревне мимо ветхих домов, тем больше убеждались в том, что здесь не то что переночевать, даже привал на короткое время сделать было невозможно. Хижины не выглядели пригодными для ночлега, а все, что там находилось, — в шкафах или в незапертых сундуках, — были только несколько горстей золотых монет, разбитое зеркальце да пустой флакончик из-под духов.
Каре даже начало уже казаться, что исследование Мисфилда — совершенно бесполезное занятие, и что лучше бы отсюда подобру-поздорову убраться… Но тут ее внимание приковало наиболее крупное здание в этой деревне, по внешнему виду напоминающее таверну, только без вывески с изображением пивной кружки. Оно располагалось на холме напротив хижины, возле которой сушилась посеревшая одежда, давно выстиранная в колодце. Рядом с дверью, ведущей внутрь здания, лежала книга, из содержания которой можно было понять только: «Добро пожаловать». Здесь же стояла и скамья, на которой сидела бледная, как мертвец, крестьянка в черном платье и горько плакала. И хоть ни одного всхлипывающего звука не срывалось с губ девушки, зато были видны кровавые слезы, текшие по ее лицу. Не желая больше испытывать свою сдержанность, Кара решительно отвернулась от беззвучно плачущего живого трупа и, резко шагнув в сторону двери, настежь распахнула ее и зашла внутрь. Неверный свет факела в руке колдуньи пусть и слабо, но освещал практически пустую комнату. Она осторожно ступала по ковровой дорожке, внимательно осматривая помещение.
На таверну оно изнутри, конечно, не походило, но, надо сказать, отличалось от других деревенских хижин. На стене висели различные полотна, от болотных пейзажей Топей Мертвецов до портрета чумазого гномика. В самом конце просторной комнаты Кара увидела некое подобие домашней сцены, на которой одиноко стоял бледный крестьянин в белой рубашке и серых штанах. Он стоял, будто неподвижное мраморное изваяние, спиной к колдунье и подошедшим следом ее спутникам. Благоразумно рассудив, что от такого толку не добьешься, чародейка повернула голову направо, и в поле ее зрения оказался пьедестал, на котором стояла огромная книга. Сверху страницы раскрытой книги поддерживались черепушкой. От этой книги исходила довольно мощная аура, а ее страницы были закреплены выступающими шипами. «Похоже на книгу по некромантии», — промелькнуло в голове Лекси, который вспомнил, что книгу на подобном пьедестале он видел во время своих странствий в одном из склепов. По обе стороны от пьедестала возвышались скульптуры, изображающие человека в робе с надвинутым на лицо капюшоном, опирающегося на посох.
— Что же в этой книге написано? — Кара тщетно пыталась хоть что-нибудь разобрать, разглядывая какие-то незнакомые ей, непонятные, красующиеся на страницах иероглифы. — Язык какой-то странный.
— Да, это явно не походит ни на современный эльфийский, ни на древнеэльфийский… — с видом ученого проговорил Лекси, с не меньшим любопытством вчитываясь в текст. — Но что эта книга делает в деревне?
— Тихо! — вдруг шикнула на них дриада. — Посмотрите…
Замысловатые буквы, столь удивившие Кару, стали расплываться и менять форму прямо на глазах у чародейки и ее соратников. Страницы взъерошились, бешено зашевелились, словно крылья гигантской птицы, так что от созерцания всего этого у самой Кары сильно закружилась голова. Девушка зажала пальцами оба виска и согнулась… Тем временем Симза увидела, как странные иероглифы и непонятные символы начали превращаться в буквы всеобщего языка. Постепенно книга перестала шевелиться и снова водрузилась на пьедестал. В комнате повисла гробовая тишина… Но ненадолго, ибо в следующую секунду путники услышали тот голос, который надолго впечатался в их память. Голос, от которого даже у самого смелого и отчаянного авантюриста по коже бежали толпы мурашек. Голос того, кто заманивал в свои сети путешественников из других Миров при помощи туманов и распоряжался их судьбами в зависимости от их способности к выживанию. Голос Темного Лорда, зловещего властителя Острова Кошмаров — изолированного домена в Рэйвенлофте.
— Горестей и благ тебе, девочка из Академии, — при этих словах, доносившихся из ниоткуда, Кара встрепенулась и стала озираться вокруг в надежде увидеть того, кто с ней заговорил. Но никого, кроме ее собственных спутников и стоявшего истуканом крестьянина на сцене, она не увидела, и ей осталось только слушать.
— Да, это мои туманы захватили тебя и твоего хорька-любимца в лесу, когда ты уже ушла из Академии и из Невервинтера, — вещал утробный голос владыки в темной комнате, заставляя расползтись по телу Кары целые мириады мурашек. — Ты еще жива потому, что в тебе есть огромный магический потенциал, который недоступен ни одному волшебнику из твоего родного мира. Ты — сильная женщина, которая никогда не сдается, и именно за это тьма любит тебя.
— Тьма… любит меня… — пробормотала колдунья, изо всех сил пытаясь подавить нарастающий страх. — Что это значит?
— Кажется, я ощущаю в тебе страх, — смачно растягивая последнее слово, пророкотал повелитель тьмы. — Неужели это не то, чего ты хотела, когда покидала тюрьму для магов? Неужели ты не можешь наслаждаться вкусом жизни, которую я подарил тебе, Кара Амелл?
— Откуда… ты… знаешь мое имя? — только и сорвалось с дрожащих от ужаса губ чародейки.
Голос в ответ на это только рассмеялся, и от этого жуткого смеха Лекси, Симза и дриада прижались друг к другу.
— Я наблюдал за тобой, девочка. Я видел твои чувства, твои побуждения в тот момент, когда ты, скрывая свою личность, уходила из Невервинтера. Почему же ты не радуешься теперь, когда вокруг больше нет досаждающих тебе сгорбленных волшебников, читающих книги и разливающих зелья по бутылкам, и тех глупых студентов, от которых ты так стремишься держаться подальше? — владыка Острова Кошмаров снова засмеялся. — На вкус жизнь во тьме — это истинный вкус жизни… А вкус жизни мне приятен.
Каждое слово, произносимое этим пугающим голосом, отдавалось рокочущей волной эха в темном помещении, освещенном лишь Кариным факелом. Колдунья пыталась бороться со страхом, глубоко вдыхала и выдыхала, но ей это не помогало. Девушка более не могла вымолвить ни слова, ибо страх мешал ей говорить, будто стальным обручем сковывая ей горло; сердце бешено колотилось; и самое ужасное — то, что ни она, ни ее друзья не могли сдвинуться с места. Словно намертво пригвожденные ногами к полу, они могли только слушать рокочущий голос темного владыки.
— Если тебе не нравится новая жизнь, которую я тебе уготовил, тогда слушай меня внимательно, юная колдунья, — зловеще произнес он, и Амелл, вопреки тому, что не могла видеть того, кто с ней говорил, словно бы ощутила его присутствие где-то совсем близко. — Знай, что тебе нужно найти шесть артефактов, рассыпанных по всему королевству Ферглор. Шесть реликвий прошлого этого проклятого края…