– Вероятно? Ты хочешь вверить наши жизни вероятности?
– Нельзя вечно бродить по лесам. Рано или поздно мы должны вернуться на дорогу.
– Мы могли бы вернуться в Лес.
– Да. Если бы сумели его отыскать. Но похоже, что раньше нас отыщут Каменноликие.
Над углями костра, горевшего в ночи, мы долго совещались, что же теперь делать. Атара указала, что все пути рискованны. Коли мы не можем отыскать самый безопасный, то следует выбрать тот, что ведет прямиком в Трайю; значит, нужно ехать к Нарскому тракту.
– В любом случае никто из нас, отправляясь в путешествие, не собирался мирно умереть во сне. Мы должны решить, чего взыскуем: безопасности или камня Света.
Она указала также, что мы уже приблизились к обитаемым частям Алонии, и дорогу охраняют люди короля Киритана.
– Мы, наверное, заехали восточнее Сумы. Каменноликие, кем бы они ни были, не осмелятся преследовать нас открыто. Король Киритан вешает разбойников и изгоев.
Мэрэм проворчал, что для воина кармэка она слишком много знает об Алонии, да и вряд ли король Киритан поддерживает дороги в такой безопасности. Но в конце концов он согласился, что нужно выехать из леса, и, малость подбодрившись, взялся за устройство лагеря.
Мы все страшно устали, к тому же нас снова мучили головные боли, усиливавшиеся от мерного стука лошадиных копыт. Дважды я менял направление, к востоку и западу, проезжая через заросли бузины, надеясь, что это ослабит атаку Каменноликих. Но оба раза чувство, что кто-то охотится за нами, не ослабевало, и наши страдания тоже. Словно бы тяжелое, завешенное облаками небо медленно придавливало нас к земле.
Около полудня, впрочем, облака разошлись и выглянуло солнце. Мы надеялись, что этот неожиданный свет вселит в нас немного бодрости. Но пылающий диск солнца метал в лес огненные стрелы, и настала удушливая жара. Раскаленный воздух изнурял, серые испарения поднимались с исходившей паром земли. Исчезли источники и ручейки, и жажду приходилось утолять теплой водой из фляжек.
За время нашего пути на север лес во многих местах рассекали пустоши, густо заросшие ежевикой, сумахом и разными кустарниками. Дважды мы натыкались на развалины домов, гниющие среди цветущих лугов. Похоже было, что мы в самом деле приближаемся к обитаемым землям Алонии, как и говорила Атара. Мы все надеялись вскоре отыскать Нарский тракт, может быть, даже через несколько миль. Так что мы прибавили темп и весь день ехали через леса и поля под жарким солнцем солдры.
На дорогу мы выехали неожиданно, перед самыми сумерками. Мы продирались сквозь заросли тутовника, и тут лес неожиданно закончился, давая место широкой каменной ленте. Местность была пустынной, и я заключил, что Сума лежит к востоку и что мы оставили этот огромный город в нескольких милях за собой. А впереди по дороге на запад – ну, милях в восьмидесяти – находится Трайа.
– Мы спасены! – воскликнул Мэрэм. Он спрыгнул с лошади, грохнулся на колени и облобызал дорожные камни. – Почему бы нам не поехать дальше, до какой-нибудь деревни или городка?
Я тоже спешился. День стремительно умирал, и впервые за многие ночи показалось чистое небо. На востоке всходила полная луна, лучась серебристым светом. В последний раз полную луну я видел, когда мы забрались в Черную трясину. И теперь я не мог смотреть на нее, не вспоминая то ужасное время, когда боялся, что сошел с ума.
Так же, как сейчас, я боялся, что враги атакуют мой разум. С приходом ночи головная боль внезапно усилилась. Похоже, Каменноликие, кем бы они ни были, черпали силы из темноты.
– Будет очень жаль, если Каменноликие подстерегают нас в засаде на дороге.
Я посмотрел на мастера Йувейна, обмякшего в седле, и на Атару, выдавившую измученную улыбку. Мы все были истощены и с каждым часом слабели все больше. Я сомневался, что мы сможем полночи ехать до ближайшей деревни.
– Недавно мы проезжали луг. – Я указал назад. – Давайте разобьем там лагерь и укрепимся на случай атаки.
– Хорошо, – кивнул Мэрэм. – Я слишком устал, чтобы с тобой спорить.
Мы вновь сели в седла и вернулись на луг – поросшее травой пространство ярдов в сто диаметром, окруженное тутовником и дубами. Из поваленных стволов удалось соорудить примитивную изгородь вокруг лагеря. К тому времени, как мы покончили с едой, была уже глубокая ночь.
Луна поднялась высоко над лугом, посеребрив его холодным светом. Длинные сероватые травы покачивались под ветерком, дувшим с востока. В неверном сиянии луны камни, окружавшие нас, казались огромными глыбами. Вокруг лагеря ярдов на пятьдесят во все стороны лежал луг, а дальше шла стена темных деревьев. Хотя снова набежали облака, никто не проскользнул бы тут незамеченным; всякий, кто решился бы нас атаковать, попал бы под залп стрел. Ради такого исхода Мэрэм распаковал мои стрелы и лук и держал их под рукой. Также мы приготовили мечи. Атара выглядела удовлетворенной: мы сделали все, что могли. Пожелав нам спокойной ночи, она легла, сжимая лук, как ребенок – игрушку.
Я сторожил первым, пока остальные беспокойно спали. Я знал, что им снятся недобрые сны: Мэрэм потел и ворочался, маленькое тело мастера Йувейна подергивалось и он громко стонал. Несколько раз Атара прошептала «нет, нет, нет», дыша тяжело и неровно.
Когда настала моя очередь спать, я не мог даже подумать о том, что придется сомкнуть глаза. Это очень эгоистично, но я не разбудил мастера Йувейна, а продолжал ходить вдоль изгороди, оглядывая луг. Лошади, привязанные снаружи, тихонько дремали, походя на статуи. На деревьях не шевелились даже листья. Я вслушивался, пытаясь уловить признак того, что на нас собираются напасть, однако единственным звуком в ночи было стрекотание сверчков на лугу и отдаленный вой волков. Эти огромные серые звери, наверное, подобно мне, смотрели на луну. Я следил за ее бледным диском, поднимающимся в звездном небе, и мог бы подсчитать время ее восхождения по болезненным ударам сердца.
Я дал Мэрэму поспать, вместо того чтобы будить его на дежурство, и Атаре тоже. Несмотря на головную боль, пронзавшую глаза словно гвоздями, я мог еще бодрствовать. Ночь выдалась жаркая, я весь взмок под кольчугой. Ноги дрожали, отказываясь держать тело. И все равно долгие часы я вслушивался и вглядывался во тьму, ходил и ходил вокруг лагеря, пытаясь почувствовать, охотятся ли за нами.
Ближе к утру Атара внезапно проснулась и подошла ко мне. Посмотрев на луну, она упрекнула меня в том, что я не спал всю ночь. Потом, словно львица, понюхала воздух.
– Они близко.
– Да.
– Тогда тебе нужно немного отдохнуть.
– Отдохнуть? – Я покачал головой.
Некоторое время мы говорили о всякой всячине, о направлении ветра и мрачном сером лике луны.
– Ты боишься умереть? – спросил я.
Она подумала немного.
– Смерть – это как сон. Ты же не боишься заснуть, верно?
Я посмотрел на мастера Йувейна, который лежал на земле и тихо стонал, и чуть было не сказал Атаре, что смерть холодна, смерть темна, смерть – это дурной сон, полный пустого темного ничто…
Она как-то почувствовала мои сомнения и храбро улыбнулась.
– Мы созданы Единым. Как может Единый прекратить быть? Как можем прекратить быть мы?
Я не знал ответа и молча глядел на черные провалы между звездами.
Ее рука коснулась моего лица.
– Ты боишься?
– Да, – ответил я. – Но больше за тебя.
Она улыбнулась, и я ощутил то молчаливое понимание, что протянулось между нами с самого начала. Потом ее лицо посерьезнело.
– Ты знаешь, я их вижу.
– Кого?
– Людей. Серых людей.
– Ты имеешь в виду, что видишь их во снах?
– Во снах тоже. Но я вижу их сейчас.
Я посмотрел на серые деревья, вздымавшие к небу свои лиственные ветки, однако людей там не увидел.
Потом Атара указала на залитый луной луг.
– Я вижу, как они подходят, сжимая в руках ножи.
Если Каменноликие решили напасть на нас, подумал я, они остались бы под деревьями и стреляли оттуда или атаковали бы нас верхом, с обнаженными мечами.
– Ребенком я видела, как паук месяцами плел паутину в углу дома моего отца, – сказала она. – Серые люди действуют так же.