- Что читаешь? – начала она, не церемонясь.
- Да пока ничего, смотрю просто, - попыталась увильнуть я.
- А мой парень гулять пошёл, теперь сиди, думай, что она там делает, - призналась она, и стало понятно, кому она звонила и строчила весь вечер. – У тебя есть парень?
Один из нелюбимых вопросов.
- Сейчас нет.
- Я же видела тебя в прошлом году с кем-то…- попыталась вспомнить Юля, а я сразу поняла, о ком она, - что, расстались, да?
- Да, - вздохнула я и, убрав телефон в сторону, перевернулась на живот. Собеседница немного помялась, видно было, что ей хотелось узнать причину расставания.
- В меня его друг влюбился, - призналась я, пожав плечами, будто такое событие обычное дело.
- И вы… - охнула Юля, осененная мыслью.
- Нет, что ты. Он для меня был просто как друг. Хороший парень. Я всё детство провела, гоняя с мальчишками, поэтому не было задней мысли, когда он постоянно приходил к нам в гости, - я закрыла глаза, вспоминая те события, Юля заерзала на своём мате от нетерпения, - мне, конечно, было неловко узнать о его чувствах, а Егор просто взбесился. Всё усложнилось настолько, что я ушла от него.
Я снова достала телефон, и собеседница не стала дальше расспрашивать, хотя по виду было понятно, что ей хотелось.
2
Начался первый день нашей историко-археологической экспедиции. Пасмурный такой, серый и тоскливый. Ирина Дмитриевна всех разбудила, после гигиенических процедур зачитала список дежуривших по кухне и увела первых двух кашеваров готовить завтрак. У остальных было свободное время, некоторые потратили его на «досып», девушки красились, курящие – курили. Я сходила в туалет, умылась, почистила зубы, переоделась в бриджи и майку, расчесала волосы, весной подстриженные под модное ассиметричное каре, а сейчас заметно отросшие, нацепила любимый чёрный ободок и почувствовала себя человеком. Звонок маме помог скоротать время до завтрака. Накормили нас бутербродами с колбасой и сыром и кофе. Больше ничего у «поваров» не получилось сделать, так как в работе плиты они не разобрались.
И вот, нам предстояла вводная лекция. Её должен был вести Михаил Александрович. Аспиранты поделились знаниями о нём.
- Значит так, - начал Артур, смуглый и низкорослый, - Рыков преподавал, когда я поступил в универ. Он вёл у меня семинары по истории. Ниче так мужик, но поблажки не делал никому, даже девушкам, хоть и заигрывали они с ним откровенно. Ему ведь тогда и тридцати не было. А может, как раз и столько, не берусь утверждать. Всегда такой холеный был, костюмчик, прическа, парфюмом пахло, вот бабы и велись, думали что он «такого» пошиба. На кафедре его тоже любили, не знаю уж за какие заслуги. Потом что-то там приключилось и на второй курс я пришел, а Рыков свалил куда-то. Так про него и забыли, а он вот где оказался.
Мне этот рассказ ничего не дал, я не застала этого преподавателя, и слушала рассказ Артура в пол уха, так как с другой стороны обеденного стола Юля рассказывала последнюю сплетню о Комаровом и Лестницкой, сладкой парочке с третьего курса. Делала она это громким шёпотом, и не возможно было жевать бутерброд, не слушая эту историю о современных Ромео и Джульетте.
К сожалению, посидеть подольше было невозможно, патронесса погнала нас в кабинет. Первый по коридору от небольшой столовой. Михаил Александрович опаздывал, и Ирина Дмитриевна стала делиться нужной нам на этих раскопках информацией, когда вошёл Рыков. В безразмерной камуфляжной куртке и тёмных штанах, в ботинках с мощной подошвой.
- Всем здравствуйте, - сказал мужчина, и кивнул головой в сторону Ирины Дмитриевны.
- А я тут уже начала рассказывать о предстоящей работе, - с энтузиазмом поделилась женщина.
- Спасибо, дальше я сам, - скептически поджал губы преподаватель, усаживаясь за стол.
Целых полтора часа длилась его вступительная лекция. Кто-то записывал, не поднимая головы, некоторые изредка делали пометки, но были и такие, кто откровенно скучал. Это была я.
Я уже читала о том, что рассказывал с таким пылом этот мужчина. А ещё была недовольна его пренебрежительным отношением к Ирине Дмитриевне, моему научному руководителю по дипломной работе. И хоть та не показывала, что манеры этого товарища ей не понравились, но я чувствовала, что это так. А может это моя повышенная эмпатия к тем, кто мне симпатизирует, не знаю. Но лекцию я слушала одним ухом, а вот оба глаза были устремлены в телефон. Там Кара выложила фото с курорта, а моя младшая сестра Дашка свои рисунки, и требовала, чтобы я срочно оценила их.
Наверно поэтому я не услышала, как Рыков ко мне обратился.
Класс как будто замер, все смотрели на меня. Тайком, как мне казалось, убрав телефон в карман, я воззрилась на преподавателя, показывая своим видом, что слушаю его внимательно.
- Тряпка, - сказал он, и я чуть слышно икнула, не понимая, обзывается он или играет в шарады. Михаил Александрович стрельнул глазами в сторону доски, и с задней парты Юля прошипела:
- Да намочи ты её.
Вид засохшей ветоши, сиротливо прилипшей к узкой полочке под старой коричневой доской вернул меня в реальность, и я, покрываясь румянцем в тон своего плаща, взяла двумя пальцами тряпку и пошла мочить её в туалет, так как в классе не оказалось умывальника. По дороге я думала, почему именно меня выбрали на эту роль, из-за того что сидела ближе всего к двери, за первой партой третьего ряда, или потому что не слушала лекцию, и за это была наказана. Ответ так и не пришёл, а когда я с многострадальным видом собиралась вручить мокрую тряпку Рыкову, тот бросил мне лишь короткое:
- Вытрите.
Я наспех поелозила по доске, наконец-то вернулась на своё место.
- Спасибо, девушка, - бросил в мою сторону Рыков, прерывая увлекательный рассказ и в то же время высыпав на стол из упаковки новые мелки.
- Меня Алиса зовут, - сказала я негромко, сомневаясь, что меня слышат.