Одежда, вернее всего одна вещь на весь шкаф, была приятна на ощупь, но совершенно не радовала глаз: прямое платье до щиколоток, с длинными рукавами, с глухим воротничком под самое горло, с полным отсутствием талии и совершенно блеклого болотного цвета. И даже вышивка на груди и кружева не могли сделать унылый мешок приятным изделием. Даже я его не смогла украсить собственной «неземной» красотой, когда оделась в него: унылое платье и всклокоченная я – то еще сочетание.
Заправив постель, повесив свадебное платье в шкаф на место унылого мешка, кое-как причесав волосы, оставила их распущенными – резинок в этом мире нет, чтобы сделать хвост, а шпильками пользоваться не умею – я собралась исследовать дом. Вернее решила найти кухню и позавтракать, хотя небо упорно извещало, что близится, если уже не прошел, обед.
Сюрприз! Дверь заперта. Не открывается ни вправо, ни влево, ни вперед, ни назад, причем артефакты в замке неожиданно одинаково пульсируют синим, совершенно точно игнорируя вчерашнее свое состояние: один был белым и закрывал дверь, а второй – черным и открывал.
Испугавшись, что меня тут решили запереть насовсем, я бросилась к окну – оно открывалось свободно, но комната моя была на третьем этаже, так что прыгать, а в моем случае – падать, пришлось бы долго и больно. Мельком глянув на вид из окна: парк, ухоженные лужайки, ровные подъездные дорожки, где-то далеко впереди кованные ворота и забор, клумбы под окнами – я принялась стучать в дверь.
На стук прибежали сразу две служанки, потом дворецкий, потом то ли столяр, то ли маг, но ни у кого не получилось открыть дверь. Из коридора меня горячо уверяли, что еще вчера замок был исправен, и что с ним случилось – никому не ведомо. В итоге мне пришлось с ними со всеми согласиться, что без помощи лорда здесь ну никак не обойтись, и дворецкий отправился за Лансером.
Он пришел достаточно быстро – я едва успела прочитать предисловие к книге по истории Врат – отправил всю прислугу подальше, по делам, чтобы не мешались, велел мне спрятаться в ванной комнате и вышиб дверь то ли ногой, то ли заклинанием.
Когда я вышла в комнату, дверь валялась у противоположной стены, вокруг нее еще были сломанные полосы дверной коробки и несколько увесистых, на мой взгляд, булыжников, выкорчеванных из стены. Лансер стоял в дверном провале, весь всклокоченный, с покрасневшими глазами, в пыльном вчерашнем мундире – явно у кого-то ночка выдалась такая же, как и мое утро – не добрая.
Пока я рассматривала Лансера, он рассматривал мое платье. Я и так чувствовала себя в нем некомфортно, но под холодным цепким взглядом даже как-то резко стало стыло, словно меня в этом платье вывели на сорокаградусный мороз.
- Неужели нельзя было выбрать что-нибудь более стоящее, а не эту устаревшую рухлядь?
Я даже не нашлась, что на это ответить, просто подошла к шкафу, чуть не подвернув щиколотку, пока перебиралась через булыжники, и, открыв все дверцы, отошла к окну. Когда ледяной и хмурый взгляд стал еще и страшным от резко потемневших глаз, я решила задать вопрос про дверь:
- Почему камни на двери одинаковые? Я вчера, когда закрывала, совершенно четко видела, что они были черного и белого цветов.
Лансер попытался пройти через порог, но резко остановился, словно наткнулся на преграду, зло выругался (я, кажется, узнала слова, что вчера произносил мой отец и Дорон) и каким-то едва уловимым пассом поднял дверь и притянул к себе. В комнате разом стало пыльно от взлетевшей вверх извести и каменной крошки, и я расчихалась. Хотела бы выскочить из комнаты, но теперь выход перекрывала дверь, из которой Лансер вытягивал закрывающие камни: с моей стороны они уменьшались, втягиваясь в дверное полотно, а затем и вовсе исчезли, оставив после себя две круглые дыры шириной в три моих пальца каждая. Дверь тут же рухнула на пол, подняв еще одно облако каменной пыли, и я не выдержала – с громким чиханием пронеслась мимо «мужа», даже, кажется, оттоптала ему обе ноги по дороге.
Тут же неизвестно откуда материализовался дворецкий. Сейчас я его рассмотрела внимательно и запомнила: высокий, чопорный, как на картинках про английские дворы, худой, суховатый, волосы каштановые с плотной сединой, брови кустистые полностью седые, нависают над ясными глазами голубого отлива, почти прозрачными, губы плотно сжаты, а лицо испещрено несколькими глубокими морщинами. А взгляд, которым он охватил пространство коридора, часть моей комнаты и нас с Лансером, был под стать взгляду самого лорда: цепкий, холодный, оценивающий.