Так я промучилась час. Под ехидные выпады профессора, под его же недовольное сопение, под свое негодование, которое приходилось сдерживать из последних сил. И вот когда я вовсе отвлеклась от камня, сосредоточившись на том, чтобы не наорать на старичка (а ведь с самого детства меня учили, что пожилых людей нужно уважать и почитать), как почувствовала, что камень дрогнул.
Еще час я с упрямством носорога толкала камень из стороны в сторону. А потом он пошел, вернее понесся, если это возможно сказать про камень, со скрипом и скрежетом покидающего своих собратьев, миллиметр за миллиметром приподнимающийся над полом.
УРА!!! У меня получается. От радости я усилила «силу» (каламбур какой-то), ощутив, что нематериальные руки железной хваткой впились в камень и пытаются просто выдрать его у дворца, потому как дворец вдруг вздумал сопротивляться: стены завибрировали, потолок и пол закачались, причем в противоположных направлениях.
Я услышала крик профессора, не то ободряющий, чтобы продолжала тянуть, не то… не поняла, в общем. Ободрения мне вполне хватило, и я постаралась представить, как обнимаю камень и вытягиваю его вверх. Камень поддался и заскользил уже быстрее и легче, а дворец начало трясти. У меня тут же мысль возникла: «Землетрясение! Бежать или вытаскивать камень?» Хотя почему-то при этом отпустить камень так и не решилась.
А потом открылся портал и оттуда вышел бушующий демон в огненном плаще, вернее мой муж собственной персоной, рассерженный до такой степени, что впору точно бежать, вот только камень с собой прихватить нужно.
Меня оторвало от пола и слегка встряхнуло. Что это было – мне не понятно, ведь Лансер в это время вдавливал камень обратно в пол. Я обратила внимание, что его дополнительные нематериальные две руки выглядят мощно и почти осязаемо, в отличие от моих прозрачных худышек.
А потом холл наполнился просто кучей военных, которые высыпали из портала, вбежали в дверь, ворвались через окно – активировалась стража.
Сначала увели профессора, причем одному из военных Лансер поручил убрать из памяти старичка приезд сюда. Я вздрогнула, представив свои перспективы, но вовремя активировалась память, напомнив, что в договоре стирание памяти строго запрещено. Уф. Когда ж меня опустят на пол?
Я провисела так полчаса, невысоко, не больно, но не удобно.
А когда мой «супруг» распустил стражу, предварительно сделав нереально цензурное внушение, он обратил на меня внимание, и тут я, честно сказать, пожалела, что не смогла отлететь подальше – очень уж он в этот момент выглядел спокойно, и это пугало сильнее, чем если бы он меня сейчас цензурно песочил.
*бонет - Головной квадратный убор с кисточкой, который мы часто видим на выпускниках и преподавателях британских Университетов в американских фильмах.
Глава 13. Немного странностей.
Меня плавно донесло до кабинета, аккуратно опустило в кресло, в руки ткнулась чашка с кофе, похоже, только что сваренного – и все это в гробовой тишине. На ум пришла фраза «затишье перед бурей». Может, прикинуться дурочкой?
- Рассказывайте,- Лансер уселся за стол напротив меня и отпил кофе.- Только не придумывайте ничего – я ложь вижу, как вы увидели проявление моей силы.
Сделав глоток кофе, немного покатала его по языку – исключительно чтобы протянуть время, а не из вредности – и с тяжелым вздохом рассказала с самого начала знакомства с профессором.
- Значит, любой понравившийся камень…- удивительно, но за время моего рассказа, ни один мускул не дернулся на его лице, словно не его дом едва не рухнул только что (это до меня запоздало дошло, что камень был необычный).- И почему я не удивлен, что вам понравился закладной камень дворца, основа его магии, между прочим, и охранного контура.
Я только плечами пожала. А что я вообще могла сказать? Остальные-то камни были просто серой массой, а тот светился, тепло излучал, просился под руку, чтобы его погладили и приласкали. Кажется, я это сказала вслух, потому что лицо Лансера вытянулось от удивления… Или он мои мысли прочитал? Я внимательнее посмотрела на Лансера, припомнила свой рассказ и чётко поняла, что я только что молчала и ничего не произносила, но его удивление говорит о том, что он как будто слышал мои мысли.