Шумный выдох со стороны Лансера, осознавшего свой прокол, а Дорон, похоже, собрался уже на кладбище самозакапываться.
А император не остановился на достигнутом эффекте и сказал то, что вмиг снесло «крышечку на моей кастрюльке», как любят поговаривать Ким и Тоня.
- А вы,- опять тычок пальца в мою сторону,- если вам так не терпится раздвинуть ноги перед первым встречным: делайте это с мужем – он справится и с вами, - а не на виду у всей столицы, которая и так на взводе с самой вашей свадьбы.
Я очнулась от резкой боли в руке, которая отягощенная двумя весьма не слабыми браслетами, впечаталась кулаком в жесткий подбородок императора. Наверное, дай я ему пощечину, у меня оторвало бы кисть, а так кулак въехал в челюсть, и я услышала резкий хруст где-то в области удара. Мне было больно до искр в глазах, но еще и жутко обидно, что слезы пытаются политься без моего разрешения: от обиды ли, от злости – не понятно.
- Вашей императорской задницы не должно касаться где, когда и с кем я «раздвигаю ноги»,- чеканила я слова, всем телом ощущая, как от моего гнева трясутся пол и стены.- Впредь прошу не опускаться до базарной бабы, охочей до сплетен, а уж тем более не произносить это при мне!- мой голос звенел, а с потолка посыпалась штукатурка, но никто из троих мужчин не попытался меня успокоить – стояли молча и ошарашено смотрели во все глаза.- Если вы считаете нужным таким образом интерпретировать пункт о неразглашении информации, то я вполне могу соблюдать некоторые условности, которые ожидают на публике от только что поженившейся пары, но не более того.
От потолка отвалился кусок штукатурки, а плитка под ногами принялась вставать на ребро. Я открыла шкатулку и принялась надевать на левую руку один за другим браслеты, пока не ощутила, что дворец перестал разваливаться на части.
- И верните, наконец, мои личные вещи – мой портфель остался в вашем дворце,- подытожила я, захлопывая шкатулку и нервно втягивая воздух через зубы.- Если мы закончили, то приглашаю вас на ужин, где можем обсудить предстоящие светские мероприятия, на которых надлежит появиться супружеской паре Карридан-Блау, чтобы вернуть сплетни обратно, в привычное им русло.
- Принимаю с удовольствием,- прошипел император, опуская взгляд на мою руку, на которую я неосознанно надела четыре браслета-блокиратора.
- Леди Вере нужно принять эликсир,- сухо проговорил Лансер, снимая полог тишины, установленный пиратом – тот, похоже, был уже не в состоянии снять что-либо магическое: был бледен лицом и тоже нервно смотрел на мою руку. Кажется, меня вывели не просто из себя – меня вышибло почти в другое измерение, так как слова, которые я произносила секунду назад, не умещались в моей голове ни целиком, ни по частям – словно из другой жизни пришли, когда я слушала разговоры моей матери с провинившимися представителями шоу-бизнеса. Вот сейчас мой дед Горач не сказал бы, что у меня «спокойный» характер.
Мы развернулись спиной к друг другу и пошли в противоположных направлениях: император и Дорон в гостиную, а я и Лансер – в кабинет. Я едва передвигала ноги, такими ватными и непослушными они вмиг показались, а руку начало дергать. Уже в кабинете, опустившись в кресло и прикрыв глаза, я позволила на мгновение отрешиться от ситуации, но обида накатила с новой силой: даже мысленно я не могла повторить слова, сказанные императором. Пусть я из другого мира, пусть у нас не так скованны в общении мужчина и женщина, но сразу причислять меня…к кому? Много эпитетов в голове всплыло, один другого обиднее. Голова гудит так, словно меня в центрифуге покрутило. Попыталась потереть виски и тут же зашипела от резкого болезненного взрыва в руке. Блин, надеюсь, это не перелом.
- Вам должно быть очень больно,- Лансер протягивал мне стакан воды и платок, которые я машинально приняла. Зачем платок, поняла, ощутив влагу на щеках – оказывается, все это время я плакала, не переставая, даже ворот платья стал мокрым.
Пока вытирала слезы, пока пила воду, орудуя одной рукой, другую руку исследовал Лансер. Он не торопился влить в меня порцию эликсира, хотя за то время, что я сидела в задумчивости, он успел ее приготовить – в кабинете отчетливо и узнаваемо пахло моим «лекарством».