— Паша и зашил. Теперь понятно, почему я ему должен?
— Теперь понятно, почему ты ему дом спалил. За такую работу руки отрывают. Шов кривой, стежки неровные, да и вообще…
— Угомонись. Дом сам загорелся. Вернее, я помог Паше мать свою убить и уже потом…
— Не, ну точно дурак.
— Короче, это долгая история. После на досуге расскажу. Лучше вернемся к волколакам.
— Больно твои глупости слушать охота. А про волколаков я ничего не знаю. Так, только в общих чертах.
— Да мне хоть в общих, хоть не в общих. Ты скажи, если он меня подрал, — Володаров мягко похлопал себя по боку, — я тоже таким стану? А если стану, то когда это произойдет? И можно ли избежать? Может мне уже сейчас нужно в лес ухо-дить, от людей подальше?
— Чего не знаю — того не знаю. Волколаки, это помесь, а с такими иногда бывает все мудрено. Одни говорят, что в вол-ка обратиться можно только после того, как тебя волк осо-бенный подранит, будто это болячка какая. Другие считают, что это проклятие и передается оно не от волка, а от волко-лака.
— И что же мне теперь делать?
— Можешь начать с мойки посуды, но и от чистки ковра не откажусь, — не задумываясь ответил кот.
Володаров раздраженно цокнул языком и ничего не гово-ря отправился в дом, но не успев ступить на порог услышал за спиной хриплое: — А можешь черную книжку почитать. Старый хозяин много чего знал.
Еще один день в Каменке подошел к концу. Мучительно долгий, преисполненный испытаний день. Володаров сидел на диване положив ногу на ногу и читал записную книжку Альбертовича. Он хмурился и щурился, напрягая зрение, но буквы то и дело расплывались, смешивались в кучу. Жар медленно, но уверенно набирал обороты, замедляя мысли. В придачу к этому, лампочка в гостиной светила так тускло, что время от времени Гена задавался вопросом, накой черт она вообще такая нужна.
Несмотря на все обстоятельства, он продолжал читать и мысленно ругать себя за то, что не обратил на черную книж-ку должного внимания, ведь она хранила в себе больше от-ветов, чем могло показаться на первый взгляд.
Володаров перевернул страницу.
«…она ударила в церковь не по воле божией! Это была во-ля человека. Я уверен в этом. И уверенность моя обоснована словами самого виновника. Никон, мой старинный друг и то-варищ, поведал мне свою ужасную историю, попросив взамен сохранить ее втайне. Более не в силах терпеть тяжкого груза вины, он пожелал излить душу, надеясь на прощение и я, пишущий сейчас эти строки, уверен, что он как никто другой заслуживает его».
Гена быстро пробежался глазами по тексту. В этой части книжки речь шла о несчастном случае, произошедшем с ка-менской церковью.
«Как и во всех остальных бедах нашего многострадального села я виню вовсе не людей. Безусловно, читающий это мо-жет сказать, что в автомобильной катастрофе виноват води-тель автомобиля, или же, если сильнее абстрагироваться, сам автомобиль. На что я возражу — истинный виновник, это в первую очередь топливо, позволившее как автомобилю, так и сидящему за его рулем водителю сдвинутся с места. Исто-рия Никона, наверное, самый яркий тому пример. Брошен-ные на ветер пустые слова обернулись трагедией, унесшей не только жизни, но и лишившие человека веры. И все бла-годаря тому, что эти слова были подпитаны топливом, при-давшим им вес, которого у них быть не должно.
Никон поведал мне о своей привычке, выработавшейся за время служения церкви, в периоды душевной слабости ухо-дить в чащу леса. Там, наедине с самим собой, он мог обду-мать все, высказаться, убрать внутреннее напряжение и не осквернять стены храма своей хулой.
В утро дня пожара Никон тоже ходил в лес. К своему сты-ду, он признал, что переживал не самые лучшие времена, и речи, которые он обращал к небу были по большей части грубы.
Бедный Никон считал, что сказанное им было услышано всевышним, а последовавшая трагедия — результатом его гнева.
Я принял его слова и пообещал хранить тайну до конца жизни, но в душе был с ним не согласен. У меня есть все ос-нования полагать, что нечто, обитающее в наших лесах и по очевидным причинам прозванное людьми лесовиком, снова сыграло свою злую шутку — выполнило желание, по неосто-рожности высказанное вслух.
Подобные случаи в Каменке не редкость. Достаточно вспомнить взявшиеся, казалось бы, из ниоткуда способности Зины к ворожбе и заговoрам или недавние папиросы Молча-на».
Володаров тяжело выдохнул и бегло просмотрел еще не-сколько страниц. Упоминаний о лесовике в черной книжке становилось все больше. Складывалось ощущение, что Аль-бертович помешался на этом существе. Он искал его след во всем, что происходило в селе и каким-то образом находил. В некоторых случаях его объяснения граничили с абсурдом, но подавляющая часть выглядела вполне логичной.
Гена отвлекся на секунду от чтения и посмотрел на Пашу, сидевшего в соседней комнате на кровати и с интересом раз-глядывавшего старинный выпуск «Техники Молодежи», ко-торый он нашел завалившимся за книги в шкафу. Вид увле-ченного парня заставил его нахмуриться.
«Лучше сегодня уйти ночевать к Молчану, — подумал Во-лодаров. — Если я действительно превращаюсь в оборотня, то это должно произойти подальше от людей. Подальше от не-го…»
Он вздохнул и вернулся к книжке. Просматривая одну страницу за другой, Гена приближался к концу, но так и не нашел ни единого упоминания оборотней, волколаков или еще каких-либо созданий, хотя бы отдаленно их напоминав-ших. Зато он наткнулся на нечто более важное — последнюю запись Альбертовича.
«Нашествие тумана случается все чаще. И я склонен по-лагать, что в скором времени наступит тот день, когда он по-глотит Каменку навсегда. К моему великому сожалению, все мои попытки определить его источник не увенчались успе-хом, но кое какой информацией я все же завладел. Послед-ние несколько пустых дней я провел в наблюдениях. Я хотел понять направления и потоки, по которым движется туман. Откуда он исходит и куда исчезает. Точного местоположения мне определить не удалось, но кое в чем я определился, а именно — источник всегда находиться в лесу. Более того, ту-ман возвращается тем же путем, что и приходит.
Я несколько раз пытался угнаться за его кромкой, про-следить до самого эпицентра, но старые кости не позволили мне этого сделать. Хотя теперь я с уверенностью могу за-явить, что он находится где-то в районе затопленного карье-ра. Исходя из этого, я решил в ближайший пустой день не прятаться дома, а совершить поход в лес. Если мне удастся добраться до карьера, я смогу переждать туман там и узнать, наконец, куда он движется дальше. Предприятие это риско-ванное, но учитывая мой возраст, считаю, что медлить боль-ше не имеет смысла, и риск оправдан. Я хочу узнать правду.
ЭТО ЛЕСОВИК! Не знаю, удача ли это, но по тщательно спланированному маршруту мне, несмотря на туман, уда-лось добраться до карьера. Там, как и предполагалось, я остановился и начал ждать. Предварительно запасшись едой и водой, я мог провести в лесу не меньше суток, но надеялся, что этого не потребуется. Во время ожидания я слышал раз-ные приглушенные звуки. Некоторые были обычными шу-мами леса, иные же, походили на рычание и вой. Последние пугали меня и вызывали желание сдаться, уйти домой. Но я вытерпел, дождался, когда туман спадет и ожидание оправ-дало себя.
Заметив, как воздух вокруг меня очищается, я вскочил на ноги и бросился вслед за волной тумана. Я спешил, как мог, преследовал его, спотыкаясь о кочки и камни. Иной раз мне казалось, что я вот-вот упаду и сломаю себе ногу или еще хуже — шею.
Удача оказалась на моей стороне. Погоня завела меня в самую чащу леса, к дубу впечатляющих размеров. Его крона заслоняла все небо, а могучий ствол не смогли бы за раз об-нять и десяток людей. У этого дуба стоял лесовик и смотрел прямо на меня. Мне кажется, он все это время знал, что я иду по его пятам и просто играл со мной. Еще одна злая шутка над вымотавшимся почти до беспамятства стариком.
Собравшись с духом, я хотел заговорить с лесовиком, но как только я открыл рот, он тут же растаял в воздухе, рас-творился, оставив меня одного.
Я с трудом добрался домой и дрожащими пальцами пишу эти строки, пока мой друг Домовой накрывает на стол. Он не знает, куда я ходил. Никто в деревне не знает. Они слишком напуганы, чтобы прислушаться к моим словам. Для них я буду лишь обезумевшим стариком, борющимся с ветряными мельницами. Но их страх пройдет, а в Каменке больше не будет пустых дней. Я уверен в этом, ведь у меня есть замы-сел.