Губы каменной Девы вошли в Руслана, руки властно обвились вокруг него — и в ту же секунду со звуком рвущейся бумаги и бетонным чавканьем стена жадно всосала его в себя, словно в каменное болото.
Час спустя стемнело уже окончательно. Стемнело снаружи и внутри — в душах трех Киевиц, находящихся в холодной, прошитой сквозняками квартире Руслана.
Все это время Маша двигалась вдоль стен: то гладила их, то стучала, то прикладывала ухо и две чуткие ладони, в надежде услышать от дома хоть звук.
Пережив первый приступ кричащего, крушащего вещи отчаяния, Даша сидела согнувшись, наклонив голову к самому полу, в мучительном, окаменелом горе. Катерина изучала свой i-Pad.
— Дом не слышит меня, — сказала Маша. — Не слушает, не говорит со мной. Не реагирует даже на угрозы…
— Дом был построен в 1910 году, — зачла информацию Катя. — Помимо двух каменных дев, на его фасаде было аллегорическое изображение загадки Сфинкса. «Кто ходит утром на четырех ногах, днем — на двух, а вечером — на трех». Изображение Сфинкса было на шлеме Афины… И кстати, — перескочила Катя в другое окно. — Ифигения или, точней, Ифимеда была изначально лишь одним из эпитетов Артемиды. А по одной из версий, тавры и скифы почитали как богиню саму Великую жрицу Ифигению…
— Да при чем тут во-още Ифигения?! — не выдержав, взвизгнула Даша.
— Сама не понимаю, — признала Катя. — Но к ней почему-то сводится все.
— Все, — повторила Чуб. — Поздно… Его уже нет в живых. Его замуровали в стене. Он давно задохнулся. Он умер.
— Нет, — отозвалась Маша. — Он еще жив. Я чувствую. Там, за стеною, нет смерти.
— Там, за стеной, эта тварь!!! — рычаще выкрикнула Землепотрясная Даша. И вдруг, не выдержав, снова вскочила с места, принялась колошматить ногами и руками по противоположной стене. — Отдай мне его, слышишь?! Отдай немедленно. Иначе я снесу твой дом нахрен!.. Срою! Взорву! Не я, так Катя…
— Тогда ты его точно погубишь, — сказала Дображанская.
— Спасибо за помощь! — в истерике гыркнула Чуб. — Нужно же что-то делать! — Ее помертвевшее лицо ожило, по нему заструились слезы. — Она затянула его…
— Затянула, — сказала Катя. — Как Мавка в трясину из бетона. Быть может, нам стоит вернуться к этой версии? И кстати, — показала она на экран i-Pad, — тут написано, что мюзикл по «Лесной песне» собираются ставить на Бродвее.
— Дашенька, — Маша моляще сложила руки и обратила мольбу к Чуб. — Это трудно, почти невозможно, но ты должна успокоиться. Мы должны снова проанализировать все… Катя права: мы что-то упустили из виду.
Вместо ответа Даша сползла на пол по стене, закрыла голову руками. Катя опять принялась стучать по клавишам, разыскивая что-то в сети.
— С чего все началось? — продолжая коситься на Чуб, начала анализ Маша. — Ко мне обратился дом. Этот дом, он попросил о любви. И назвал мне квартиру, где жил Руслан.
— Мы это знаем, — обреченно откликнулась Даша из-под своих рук.
— Но теперь мы знаем еще кое-что… Каменная дева, Мавка, Кариатида — не знаю, как ее называть, — Маша и сама поняла, что «барельеф» звучит как-то уж слишком безобидно-бесполо.
— Называй ее Карой, — предложила Катя.
— Кара и есть этот дом. Душа дома. Его дух и владелица. И это она попросила меня о любви…
— О любви? — открыла лицо Даша.
— Как и Мавка, она любит его, — догадалась Маша. — Она тоже любит Руслана!
— Но она убивает его! — крикнула Чуб.
— Она любит его так сильно, что не хочет отдавать. Хочет оставить его себе любой ценой. Потому она поцеловала его…
— «Она поцелует его. А он умрет», — так говорили те голоса, — напомнила Катя.
«Голоса… Гиппократ и Авиценна. Но при чем тут они?» — сбилась с ровной тропы Ковалева.
— У-умрет. Он умрет… — опять заплакала Чуб, опуская лицо в ладони.
— Они говорили, что он погибнет на праздник, — Маша заговорила быстрей, пытаясь заговорить Дашину боль. — Видимо, это будет сегодня. Сегодня ведь Старый Новый год. Время, когда так же, как и на Рождество, все оживает: деревья, души покойных и даже дома. Она ожила на Рождество и окаменеет опять сегодня ночью.
— О мать моя! — постигла Даша. — Если она не вернет его нам, Руслан окаменеет там, в стене, вместе с ней! До Нового года осталось всего ничего…
— Нет. Еще много времени, — оспорила Маша. — Просто темнеет рано. До полуночи еще целых семь часов. И мы знаем, что тут, — Маша положила руку на стену, — живая душа. Возможно, когда-то Кара была убита артельщиками. Но она не мстит. Она просто любит Руслана, как Мавка — Лукаша. Она — не навка. Она, как и Лесина Мавка из «Лесной песни», не плохая. Она…