Каждый взрослый дворф владеет магией, конечно не так, как родоначальник рода дворфов великий Двалин, но достаточно для того, чтобы использовать магию себе во благо, и не во вред иным обитателям подземного мира.
Как гласят древние легенды, их предки пользовались магией гораздо чаще, и в более крупных масштабах, нежели их далекие потомки. В старину магия была неотъемлемой частью жизни дворфов, и даже самое элементарное действие достигалось посредством магии. Даже такое простое, как разведение огня в очаге действие, достигалось посредством магии. Один несложный заговор, и костер весело горит, согревая и освещая мрачноватое жилище дворфа, вырубленное им собственноручно в толще горы.
Далин, как и все дворфы, место для своего жилища выбирал сам. Он выбрал его еще будучи ребенком по меркам дорфов, когда сбегал от материнской опеки, и путешествовал по мрачным подземельям в одиночку. Мать, занятая работой, порой по многу часов не замечала пропажи непоседливого отпрыска. Иногда Далину удавалась вернуться к матери незамеченным. Но это случалось крайне редко. Оказавшись в одиночестве, предоставленный самому себе, молодой дворф совершенно терял голову, и чувство времени, целиком погружаясь в необычный, и неведомый, окружающий его мир.
Он не знал, как, и по каким приметам мать всегда находила его, в какую бы непроглядную глушь он не забрался, как бы не таился, и не прятался, страшась встречи с матерью, и неизбежным за его проступок наказанием. Но мать всегда находила его, и устраивала своему отпрыску такую трепку, после которой несколько дней Двалин не мог сесть на задницу. На ближайшие несколько дней он становился милым и послушным ребенком, каким и должен быть юный дворф находящийся под опекой матери.
Но никакое наказание не могло остановить его тяги к познанию, и как только филейная часть тела переставала мучительно давать о себе знать, когда жжение проходило, в голову юного дворфа лезли новые планы по дальнейшему исследованию подземелья, где обитал род дворфов, потомков великого Двалина, положившему начало всему их роду. Магическому существу, созданному велением высшего небесного божества, настолько древнего, что даже имени его не сохранилось в памяти дворфов, живущих на земле многие тысячи лет.
Встреча с матерью в мрачных подземных глубинах была не самым страшным из того, что ожидало молодого, любопытного дворфа. Ведь они были не единственными с матерью обитателями горы. Жили здесь и другие дворфы, мужчины и женщины. Они были все разные, со своими тайнами и секретами, но у них было одно общее качество. Они не любили посторонних, бесцеремонно вторгающихся в их мир.
Каждый дворф, достигший возраста достаточного для начала взрослой жизни, имел не только запретное для прочих членов клана жилище, но и личную шахту. Она становилась его собственностью на всю жизнь, которая у дворфов была бесконечной, по меркам людей, заполонивших, и подчинивших себе наземный мир. Пять тысяч лет жил обычный дворф, число просто не укладывающееся в сознании людей. Некоторые дворфы умудрялись прожить и дольше.
Но, некоторым не суждено было прожить и половины отмеренного богами временного отрезка. И причиной тому не болезни, и не несчастные случаи, которых не избежать в подземных галереях. Дворфы с рождения наделены отменным здоровьем, сломить которое не под силу никакой хвори из тех, что косят людей на поверхности сотнями. Большинство известных ядов не могло причинить дворфам достаточного вреда, чтобы навсегда остановить течение жизни в организме магических существ. Невосприимчивость к ядам была у дворфов от рождения, также, как и владение магией. Наследие предков, доставшееся от славного Двалина, и самых первых из дворфов, канувших следом за ним в вечности.
Невосприимчивость к ядам была одной из жизненных необходимостей, как и потребность в воздухе для дыхания, еде, и питье. Не одни только дворфы населяли мрачные подземные глубины. Обитали там и иные создания. Самые обычные, не имевшие ничего общего с миром магических существ, одинаково ненавидевшие всех кто был непохож на них, и не испытывавшие теплых чувств даже при встрече себе подобных. Существа, наделенные злобным, примитивным мозгом, все устремления которого направлены лишь на одно, — убивать. И совсем не важно, кто это будет. Гном, дворф, человек, или иное существо встретившееся на пути. Если встреченное злобной тварью существо маленькое, его можно съесть, а затем продолжить свой путь. Если же оно слишком большое, чтобы поместиться в утробе злобной твари, то его нужно просто убить, отравить ядом.