— Эй! — раздался крик из рощи. — Статуя пропала!
Доктора немедленно окружили охранники. Он изобразил на лице полнейшую беспечность.
— Где она? — потребовал ответа охранники.
— Вы о чём? — спросил Доктор.
— Статуя! Вы, должно быть, её забрали — никому не позволялось туда заходить!
Доктор поднял руки. — Пожалуйста, обыщите меня, — сказал он. — Если вы считаете, что я скрываю статую под туникой…
— Значит, вы её уже вынесли.
— Хотите сказать, что я прошёл мимо вас, вооружённых людей, с огромной статуей, а затем просто так вернулся?
Охранники переглянулись, не желая отказываться от последней надежды избежать позорнейшей неудачи. Вдруг заговорил мужчина, охранявший саму статую. — Эй, — указал он на спутницу Доктора, — она очень похожа на ту статую. Даже одежда такая же.
Доктор ударил себя ладонью по лбу. — Ну конечно! Именно! Вы меня поймали прямо на месте преступления. Я проскользнул туда, превратил статую в эту девушку, а затем попытался просто уйти вместе с ней. Какой же я дурак, думал, что смогу пройти мимо таких замечательных охранников, как вы. Я просто уйду потихоньку, хорошо?
К ним подошёл Грацилис. — Какие-то проблемы, Доктор? — спросил он. — Я — Гней Фабий Грацилис, — важно представился он стражникам, — а этот человек — мой друг. Могу ли я спросить, почему вы его задержали?
Ворча, настороженные охранники пропустили Доктора и «Гею».
— Спасибо, сказал Доктор, похлопав Грацилиса по спине. — Я же говорил, что мы справимся. А теперь давайте выбираться отсюда…
Грацилис подготовил транспорт для рабов, а затем вместе с Доктором направился к своей повозке. — Наконец-то возвращаемся к моему сыну! — сияя, вскричал Грацилис. Доктор радовался меньше. Он не сомневался, что найдёт Розу, но это не меняло факта, что в данный момент он не представлял, где её искать. Внезапно его поразила мысль.
— А ещё мы можем спросить у Ванессы, — сказал он. — От неё ведь пока не было новостей? Надеюсь, с ней всё хорошо.
Но Грацилис сейчас мог думать лишь о том, что ему нужно спасти своего сына.
Когда они подошли к городским воротам, Доктор заметил знакомую улицу. — Подождите немного, — попросил он. — Не думаю, что в вашей чудесной повозке найдется место для очень стильной синей будки?
Они приехали на следующий день ближе к вечеру. Повозка с Доктором и Грацилисом подъехала к вилле, за ней следовала специально нанятая телега, которая везла ТАРДИС (Доктор оказался прав — в повозке не нашлось места).
Грацилис приказал возчику остановиться до того, как они подъедут к вилле. — Я хочу привезти Оптатуса к жене, — сказал он. — Не нужно, чтобы она видела его воскрешение. Боюсь, если она узнает, что случилось на самом деле, её разум повредится.
Они вошли в рощу, и Грацилис молча взглянул на статую. Возможно, теперь, когда наступил тот самый момент, он боялся торопиться, зная, что его надежды могут не оправдаться. Но, в конце концов, он кивнул Доктору.
Доктор подошёл ближе и позволил одной из последних драгоценных капель скатиться на камень.
Даже Доктор задержал дыхание, миллисекунды показались им часами.
Затем это произошло. Камень превратился в плоть, веки моргнули, рука опустилась из благородной позы.
И Оптатус оказался в объятьях отца, оба зарыдали.
Доктор издалека наблюдал за воссоединением Оптатуса с матерью. Из его глаз текли слёзы, но он не мог не улыбаться. Наконец, после того, как все успокоились, Доктор подошёл к ним. Марсия снова зарыдала, обняла его и поблагодарила столько раз, что слова показались ему монотонным песнопением, но, в конце концов, он смог задать свои вопросы. Видела ли она Розу? Или Урсуса? Есть ли новости от Ванессы?
Ответом на все его вопросы было «нет».
Доктор сбежал с празднования. Он никогда не признавал безысходности, но сейчас весь Рим казался ему невозможно большим препятствием. Роза как крошечная мраморная иголка затерялась в гигантском римском стогу сена. Как ему её найти?
И вдруг ему в голову пришла мысль. Мысль сенсационная, не в бровь, а в глаз.
Он точно знал, где ему найти Розу.
Одиннадцать
Ярко-синяя ТАРДИС смотрелась совершенно неуместно среди белоснежных стен и бледного мрамора зала статуй. Тем не менее, Доктор, который по-прежнему был в римской тунике, как никто другой вписывался в экспозицию — и всё же именно на него бросали удивлённые взгляды обвешанные фотоаппаратами туристы в футболках со слоганами и замшелые профессора в твидовых пиджаках.