— Да.
Она пожала плечами:
— Ну если он заказал что-то у антиквара, значит, он жив.
Ребята ничего не сказали, смущенно разглядывая рамки на стенах.
— А что он заказал?
— Волчок.
— Очень похоже на Альфреда, — кивнула Агата. — Он тратил свои деньги только на книги и странные вещи. Не то чтобы деньги ему были нужны… или мне… Более того: даже сейчас я получаю каждый месяц по две тысячи долларов на мой счет и даже не знаю от кого. Но я не задаю вопросов. С Альфредом мы никогда не говорили о деньгах, и за все те годы, что мы прожили вместе, я так и не узнала, кем он работал. Я только знала, что он обожает антиквариат: он переписывался со всеми антикварными магазинами в мире, заказывал старые книги и безделушки, которые вызывали у него все больше и больше энтузиазма. Он их вечно покупал или обменивал, продавал целые шкафы из своей библиотеки, чтобы было куда поставить новые покупки.
— У него их было много, — заметила Мистраль.
— Очень много, — подтвердила Агата. — В последнее время он просто стал охотиться за книгами. До этого он напоминал медведя. Он так далеко путешествовал в своем воображении, что мысль о физическом путешествии даже не приходила ему в голову. Но чтобы достать хорошую книгу, он мог отсутствовать два… три… четыре дня. И наконец… восемь лет… — Агата тяжело вздохнула и хлопнула руками по коленям, так, что Пако вздрогнул. — Хватит этих жалоб брошенной бедной старушки.
— Вы не бедная брошенная старушка! — возразила Мистраль. — Скажите вслух: «Я не брошенная бедная старушка». Слова меняют действительность. Разве нет?
Агата приняла эти слова с ободряющим смехом:
— Альфред гордился бы тобой, девочка.
— Простите, госпожа Агата, — быстро вмешалась Электра, — можно попросить вас показать нам кабинет Альфреда?
— Почему бы и нет? Там все равно ничего нет.
— А все его книги и безделушки?
— Исчезли вместе с ним. Если бы он их оставил, я могла бы тешить себя мыслью, что он вернется когда-нибудь. Не ко мне, но просто чтобы проверить что-нибудь в своих книгах.
Настала тишина, которую снова прервала хозяйка дома:
— Возможно, вы спрашиваете себя, почему я его не искала или почему я не спрашиваю имя антиквара, который прислал вас ко мне.
— Действительно, — пробормотал Шенг.
— Потому что мне было семьдесят четыре года, когда он ушел, а сейчас мне восемьдесят два, — сказала актриса. — А в этом возрасте уже интересуешься только одним вопросом, на который, поверьте, не может дать ответа ни одна книга. В общем, идите сюда. — Агата с трудом встала. — Я покажу вам, что мне от него осталось.
Она провела их в пустую комнату. Пустые книжные полки были покрыты пылью. На столе стояла зеленая настольная лампа. Окно с видом на город. Четыре стула, обтянутые бархатом, старый, вытертый ковер.
И ничего больше. Ни книг, ни вещей, ни дневников. Ни тетрадей, Ничего, что могло бы им помочь.
— Вот последнее напоминание о нем, — сказала Агата, протянув Мистраль маленькую серебристую рамочку стоявшую на полке.
Это была старая черно-белая фотография трех улыбающихся мужчин.
— Альфред в центре, — объяснила дама ребятам.
Но они уже узнали его. В отличие от того испуганного мужчины, которого они видели в Риме, здесь он выглядел гораздо более уверенным. На фото он был среднего возраста, и у него было лицо человека, которому приятна компания двух других людей на фото.
— А эти двое кто?
— Не знаю, А может, знала, но забыла. Одноклассники, наверное.
На них старинная одежда, очень старинная. Фото сделано с близкого расстояния, и почти не видно, что на заднем плане, Видна только тень четвертого мужчины на тротуаре — фотографа.
— Можно я ее вытащу из рамки? — спросила Мистраль у Агаты. — Может быть, сзади что-то написано.
— Конечно, — ответила женщина.
Мистраль положила фото на стол и отогнула три проволочки, которые держали фотографию в рамке. Она осторожно вытащила фото и обнаружила, что сзади на фотографии есть подпись, а между фото и рамкой — кусочек ткани с этикеткой.
— Что ты нашла? — спросили остальные, увидев, как она разволновалась.
— Тут кусочек ткани, — ответила француженка.
Это был лоскуток черной блестящей ткани, размером чуть больше почтовой марки. На нем этикетка ателье, приколотая тремя золотыми иголками: «Гелиос. Одежда по размеру».
— Вам это о чем-то говорит? — спросили ребята у актрисы.
Она покачала головой: