— Что-то похожее, да.
— Хочешь остаться на улице?
— Я могу остаться с тобой, если хочешь, — предложила Мистраль.
— Нет, нет. Идите, — ответила девочка. — Я пока позвоню тете.
— А ты не думаешь, что могла бы быть полезной там? Внутри? Может быть, ты что-то почувствуешь.
— Я чувствую, что не хочу идти туда. Этого достаточно?
— Мы быстро, — сказала Мистраль.
Вместе с Харви и Шенгом она вошла в ателье.
Оставшись снаружи, Электра вздохнула и потерянно осмотрелась. Она солгала: ничего особенного она не чувствовала. Ей казалось, что она полностью опустошена, может быть, из-за долгой дороги. Ее энергия словно исчезла. В электрическом городе, который ее окружал, среди стекол, отражающих улицы, среди огромных витрин и толп народа она чувствовала себя подавленной. Каждая улица Манхэттена вызывала у нее тревогу. Как будто бы ей не хватало воздуха. Но не воздуха ей не хватало: дул свежий ветер, пахло морем. Она видела, как среди небоскребов кружатся белые чайки. Ей не хватало твердой земли. Земля словно вибрировала под ее ногами, и Электра это постоянно чувствовала. Ей все время казалось, что сейчас что-то произойдет.
Солнце спряталось за облаками.
Электра чувствовала себя усталой. Она не могла сказать, что происходит, но уже научилась доверять своим ощущениям. И не только негативным.
Она увидела профиль Харви в витрине ателье и успокоилась.
Потом услышала шум.
Противный ворон тыкал клювом мешки с мусором.
Ателье было маленьким и темным, в нем чувствовался запах шерсти и другие запахи, которые сложно было определить: старое дерево, пар, ваниль, хлопок, пуговицы.
Работали два человека. Старик с редкими седыми волосами и в громадных очках для чтения, направленных на газету с кроссвордами, и женщина с больными ногами, которая сидела и шила рукав пиджака, подколотый булавками на манекене.
— Здравствуйте, ребята, — сказал старик, подняв голову от газеты. Длинные серые волоски торчали из его ноздрей, как антенны. — Что я могу сделать для вас?
— Добрый день, — ответил Харви. — На самом деле… мы и сами этого точно не знаем.
— Великолепно, — доброжелательно ответил старик. — Это типичный ответ того, кто приходит в ателье.
Женщина сделала нетерпеливое движение, поправляя рукав на манекене. И это не ускользнуло от мужчины.
— Триптолема, дай мне слово сказать! Что за тоска! — воскликнул он, откладывая газету на стол. — Ты всегда только шьешь и кроишь, шьешь и кроишь…
Женщина что-то быстро сказала по-гречески, но по ее тону можно было понять, что она недовольна.
— Не обращайте внимания, — ответил старик. — Пятьдесят лет лает, но не кусает… Правда, Триптолема?
Он оперся кулаками о стол, положив узкие большие пальцы поверх указательных.
— В общем, вы сказали, что сами не знаете, зачем пришли. Итак, это ателье. Мы шьем одежду по размеру. Извините, что я позволил себе… но по-моему, это не совсем то, что вам нужно. Это не в том смысле, что мне не нравятся ваши джинсы или футболки с коровами…
— Это не корова! — быстро возразил Шенг. — Это гиппопотам. В Китае его все знают.
— Ну хорошо. А здесь известен только наш принц Галльский.
— Я его не знаю.
— Это название вот этой ткани, черно-белой, — пояснила Мистраль.
— Хорошо сказано, барышня. К счастью, хоть кто-то из вас разбирается еще в этих вещах.
— Моя мама занимается модой. Она создает духи.
— Великолепно. Триптолема, ты слышала? Духи! — воскликнул старик и вполголоса добавил, чтобы рассмешить ребят: — Никогда не мог ее убедить купить себе хоть один флакон.
Харви вытащил из кармана кусочек черной материи с тремя маленькими иголками.
— На самом деле мы пришли из-за этого. Вам это о чем-нибудь говорит?
Старик положил лоскуток на стол, и его ноздри задрожали.
— Английская шерсть, отличная фактура, номер четырнадцать… Черт возьми. Я лет двадцать не видел такой ткани, но она точно у нас была. В смысле, я это вижу по этикетке.
— А иголки?
— Отличные иголки. Можно посмотреть?
— Пожалуйста.
Портной приблизил к себе настольную лампу и положил под конус света три иголки в ряд.
— Да, конечно. Они тоже наши. Я бы мог поспорить, что это старинные позолоченные иголки моего отца, привезенные прямо из Голландии. Дайте посмотреть… Ммм… Да, именно так, как я и думал. Существует три размера иголок. В Нью-Йорке — длинные и толстые иголки, для рукавов или пуговиц. В Париже — для изнанки. В Лондоне — самые тонкие, для подкладки. Какое погружение в прошлое, ребята! Эти мы не используем со времен моего отца… прекрасный был человек… В общем, вы поняли — я таких не видел уже очень давно. Где вы их нашли?