— Мы все стараемся сделать как можно больше, — продолжала Электра. — Мы все собрались здесь благодаря папе Шенга.
— Ну так побежали, скажем ему спасибо! — сыронизировал Харви.
— Можно узнать, за что ты на него злишься?
— Я не злюсь. Не на него!
— На всех нас?
— Подумать только!
Электра попыталась посмотреть ему в глаза. В воздухе сильно пахло мусором.
— Ты выбрал отличное место, чтобы обижаться.
— Я не обижаюсь.
— А что ты делаешь?
Харви закусил губу, потом покачал растрепанной головой.
— Хорошо, о'кей, Я отлично знаю: я был не прав, что рассердился на него…
— Конечно, не прав.
— Он… понимаешь… — Харви смотрел на Шенга и Мистраль, которые удалялись. — Он все делает с такой легкостью, как будто ему все равно. Как будто это не реальность.
— Ну и что в этом плохого?
— А я… я не могу. Чем больше продолжается эта история, тем мне хуже. Внутри. Ох! Как я могу объяснить тебе, что я чувствую?
— Ты боишься людей, которые за тобой следят?
— Нет. Я не боюсь.
Электра смотрела на него в ожидании объяснения.
— Это из-за моего брата, — решился Харви. — Он умер год назад, примерно в это время.
— Понимаю. Как его звали?
— Дуэйн.
Электра помахала кому-то рукой.
— Что ты делаешь? — спросил Харви.
— Прощаюсь с вороном, — ответила она, указывая на ворона, который поднялся в небо и удалялся.
Харви вновь разозлился.
— Опять этот ворон… — проворчал он, осматриваясь.
— При чем тут ворон? Что-то не так?
— Это знак, что за мной следят.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, и все. Пойдем, быстрее.
Электра кивнула.
— Не стоит оставлять Мистраль с Шенгом, с его-то способностью ориентироваться. Если ему удалось потеряться среди римских автобусов, я боюсь даже представить, что с ним может случиться в Нью-Йорке.
Харви взял Электру под руку и направился к двум остальным.
— Думаю, я должен попросить у него прощения.
— По-моему, да.
— Олимпия мне сказала, что у меня внутри очень много злости.
— Выплескивать ее на нас — не лучшее решение.
Сидя в метро, Харви и Электра с одной стороны, Шенг и Мистраль — с другой, они ехали на восток. Шенг, державший на коленях смокинг профессора ван дер Бергера, приподнял слой упаковки и заглянул внутрь.
— Кажется, он очень красивый, — заметила Мистраль.
— Черный.
— Все смокинги черные.
— Почему?
— Так положено.
— Я ни разу не видел смокинга до сегодняшнего дня.
— У твоего папы нет? А что он надевает, когда должен идти на прием?
— Красную тунику с лаковыми пуговицами, — сияя, ответил Шенг.
— О'кей. Забудем…
Поезд начал тормозить.
— Вы не думаете, что надо вернуть его Агате? — спросила Электра.
— Я предлагаю сначала посмотреть на него у меня дома, — сказал Харви.
Остальным это тоже показалось хорошей идеей. Поезд остановился, голос из динамика объявил следующую станцию. Народ входил, выходил. Наконец поезд отправился.
— Думаю, пора использовать волчки, — предложила Мистраль.
За окном свистел ветер и слышался стук колес по рельсам.
— Что мы будем искать с их помощью? — спросил Харви.
— Волчок, который украли у Владимира, — пояснила Мистраль.
— Да уж. Кто знает, где он сейчас, — вздохнул Харви.
— Каждый из этих волчков стоит кучу денег. Золото, драгоценные камни…
Женщина, сидевшая рядом с ними, начала прислушиваться. Ребята заговорили тише.
— По-вашему, Альфреда убили, а тебя, Владимира и Гермеса преследовали, только чтобы заполучить… золото и драгоценные камни? — прошептала Мистраль.
Харви развел руками:
— Это очевидно, разве нет?
— А вы не думаете, — спросила Электра, — что они тоже хотят получить волчки, чтобы запустить их на карте?
— Не думаю, — ответил Харви.
— Мне кажется, Электра права, — вмешался Шенг.
— И они, если бы могли, использовали карту. Черт, карта, которую нам оставил профессор, принадлежала волхвам, Марко Поло, Христофору Колумбу! Это не обычная карта.
В вагоне на секунду повисла тишина. Потом внимание пассажиров снова переключилось на что-то другое. На следующей станции люди входили и выходили, и этот эпизод мгновенно стерся у всех из памяти.
На кухне у Харви первым, кто заметил, что в кармане смокинга что-то есть, была Мистраль.
— Тут что-то маленькое… во внутреннем кармане.
Она вытащила старую черно-белую открытку с фигурными краями. На ней были изображены рабочие, которые строили какую-то железную дорогу.