— Центральный вокзал, пожалуйста, — сказал он водителю.
Прибыв туда, он прочитал что-то на листке, который лежал у него в кармане, вошел в здание вокзала, сориентировался, читая вывески на стенах, и пошел в галерею, ведущую на улицу. Остановился рядом с баром «Устрица», подошел к углу полного зала и стал ждать, повернувшись лицом к стене.
Он только собирался посмотреть на часы, когда услышал шепот. Казалось, что этот звук шел из стены, которая передавала достаточно ясно мужской голос.
— Здравствуйте, Владимир! — сказала стена.
— Здравствуйте, — ответил старый антиквар, весьма удивленный. Он приблизил рот к камню в стене, как было написано в листке с инструкциями.
— Хао! Это и правда работает, — сказал голос из стены.
Прежде чем Владимир повернулся, голос пояснил:
— Я Шенг, господин антиквар.
— В общем, «галерея шепота» работает, — заключил Владимир.
— Еще бы! Я вас слышу, как будто вы рядом! — воскликнул Шенг, стоявший в другом конце зала.
— Что мне теперь нужно делать? — с любопытством спросил Владимир.
— Гермес сказал, что мы должны быть очень осторожны.
— Думаю, это он научил вас так говорить.
— Ну да. Он сказал, что видел это в каком-то фильме и…
— А где вы сидите? — перебил антиквар.
— В баре «Устрица», стол восемнадцать.
— Что-то странное заметили?
— Нет. А вы?
— Нет. Тогда иди. Я догоню тебя через пару минут.
Владимир сосчитал до ста, потом обернулся. Чтобы удостовериться, прежде чем войти в бар, он направился в центральный холл вокзала.
Шапки и шляпы были похожи на шерстяных насекомых. Зайдя в зал, Владимир поднял глаза к потолку. Увидев фрески, он вспомнил, как ему нравился Большой центральный вокзал. Небо и звезды, лестницы-близнецы из светлого мрамора и старые часы над информационным киоском.
— Каждые сто лет наступает время созерцать звезды, — сказал он сам себе, глядя на звезды на потолке.
Каждый день тысячи людей проходят через этот зал, не поднимая глаза вверх. И никто из них не знает секрета этих звезд, который знает Владимир.
— Это тайна столетия… — добавил антиквар.
Потом он вернулся в «галерею шепота». Бар «Устрица» выходил на короткую сторону зала. Владимир потянул дверь на себя.
В этот момент черная птица пролетела под звездным небом Центрального вокзала и села на золотистую верхушку старых часов. Это был ворон с бельмом на глазу.
— Великолепно, ребята! — воскликнул Владимир Ашкенази, садясь за столик бара «Устрица». — Как настоящие шпионы. Хотя… когда я нашел этот листок в дверях своего магазина, на секунду подумал, что случилось что-то ужасное.
Времени на долгие рассуждения не было. Заказывая обед, ребята рассказали Владимиру, что они узнали в Адской кухне.
— «Люцифер»… — протянул Владимир, когда Шенг назвал клуб. — Нет. Я его не знаю. Но я не самый частый посетитель ночных вечеринок.
Когда Шенг протянул ему флаер на рэйв-вечеринку, мужчина нахмурился еще больше.
— Вот это мне уже кажется более подозрительным, — сказал он, — «Сити-холл» — это заброшенная станция.
Он поднес к губам длинный и бледный указательный палец.
— Если я правильно помню, ее открыли в октябре тысяча девятьсот пятого года, а закрыли в декабре тысяча девятьсот сорок пятого. Там останавливались маршруты «четыре», «пять» и «шесть», едущие в Бруклин. Сегодня, мне кажется, можно увидеть часть этой станции, высунувшись из окна на шестой линии перед тем, как поезд ныряет в тоннель под рекой.
— Так это была станция метро?
— Одна из станций старой городской линии в Нью-Йорке. Я там выходил пару раз. Я помню большие арки, цветные потолки, таблички на стенах… Думаю, там все так и осталось, как сорок лет назад. Насколько я знаю, когда станцию закрывают, все ее входы должны быть заложены кирпичом. Вот и все.
Ребята обменялись обеспокоенными взглядами.
— В любом случае, — вмешалась Электра, — мы попросили вас встретиться с нами не по этой причине. Мы нашли кое-что, что хотим вам показать. Даже не одно.
— Я слушаю, — улыбнулся Владимир, скрестив на столе длинные паучьи руки.
— Первое… вот, — сказала Мистраль, протягивая ему золотого ангела, найденного в фонтане Центра Рокфеллера.
Владимир Ашкенази от удивления раскрыл рот. Он взял маленького позолоченного ангела и начал вертеть его в руках, как будто боялся разбить. Потом поставил его на стол, посмотрел на него, почесал бровь, рассмотрел статую с другой стороны и продолжал молчать. Очень долго.
— Ну и? Это вам что-нибудь говорит?