Он бежал по лестницам, сквозь коридоры, по дорогим коврам и по утоптанной земле внутреннего дворика, опять по лестнице, и в свою башню – все время вверх, вверх, и вверх.
Такой знакомый путь, он смог бы проделать его с закрытыми глазами в любое время дня и ночи. Мог ли он знать, что его последнее путешествие по вечному маршруту станет бегством от гнева и боли; мог ли он знать, что он пройдет его изгнанником, а не гордым принцем, наследником, которому завтра предстоит вступить на престол вместо уходящего на покой отца… чем черт не шутит – рука об руку со своей королевой, Изабеллой, мудрой и прекрасной… Мечты, мечты – они разбились в один миг, разбились, как ваза, опрокинутая неуклюжим движением руки. Только китайская ваза осталась тогда стоять на месте, как насмешка над его беспомощностью, как хрупкий памятник его неуместной слабости. Как давно это произошло и сколько времени требовалось на то, чтобы это принять?
За что ему все это? Где он так оступился?
Он достиг двери в свои покои, толкнул ее; дверь загремела о стену.
Невозмутимый Джозеф, верный Джозеф – даже сейчас он держал свои чувства в узде; лишь одна бровь удивленно приподнялась, а во взгляде промелькнуло неодобрение. Действительно, зачем ломать дверь… А может быть, он не знает? Может быть, указа еще не было, решение не оглашено, и принц еще может быть спасен?
– Должно быть, вы уже узнали обо всем лично его величества. Что ж… – поклонился Джозеф. – Я распорядился собрать ваши вещи, ваше высочество, только самое необходимое, все, что уместится в один сундук. Ваши одежды и книги, а также кое-что из посуды. Его величество король Рихард обещал снабдить нас охраной и провизией вплоть до границы, а там…
– Нет, Джозеф, нет, подожди, – перебил Принц.
Значит, Джозеф знает, ему уже приказали собирать вещи… Кто еще может знать? неужели отец объявил о своем решении во всеуслышание, неужели весь замок стал свидетелем его позора? Не может быть, люди стали бы шептаться за его спиной, лорд Грисвальд не подал бы ему руки перед аудиенцией у короля, недоуменные взгляды не сопровождали бы его бегство. Его поразила доселе счастливо избегавшая его мысль: а кто и вправду знал обо всем произошедшем? Насколько удалось удержать слухи за границами переговорной? Кто, кроме лекарей, ведал о его состоянии? Кроме лекарей, а также стражников герцога и капитанов личной гвардии короля… Кто нашел его в ту ночь без сознания? Кто верил в его сумасшествие, разрази его молния?
Словно читая его мысли, Джозеф сказал:
– Никто еще не извещен, ваше высочество. Его высочество король лично дал мне указания приготовить ваш немедленный отъезд. Я думаю, вы захотите ускорить его, дабы успеть до официального оглашения известий. Люди… говорят…
Оцепенение. Дыхание перехватило, как будто Принц оказался на краю пропасти и посмотрел вниз.
Значит, все. Пути обратно нет. Узнают все.
Официальное оглашение. Это конец. Его считали убийцей. Его сошлют.
– Ваше высочество? Вы слышите меня? Мы должны спешить.
Он очнулся.
– Да, да, Джозеф. Нужно спешить. Я уеду, сейчас же.
– Хорошо, ваше высочество. Не будет ли Вам угодно осмотреть свой сундук?
И тогда Принц решился, решился еще раз. Намерение, которое блеклой тенью ходило где-то на грани небытия, внезапно явило себя перед его внутренним взором с нерушимой твердостью, как скала из сказки о Роланде – та вырвалась к небу из недр земли и преградила герою путь, навеки отрезав его от любимой Лорены.
Верил ли он до этого сам в то, на что был способен?
– Нет, Джозеф, нет… – Принц посмотрел на своего верного слугу, как будто видя его в первый раз – морщины в уголках глаз, на лбу (от постоянной работы мысли и легкого недовольства манерами своего подопечного); уставшие, иссохшие руки с длинными проворными пальцами; некогда голубые глаза, чисто выбритое лицо и седые короткие волосы – лицо старика. – Я поеду один, Джозеф. Я немного опережу основной караван. Я подожду вас в гостинице у пристани – помнишь «Двух черных котов»?
Джозеф кивнул, скорчив при этом удивительно кислую мину. Еще бы он не помнил «Двух черных котов»! Принц любил в юности выбираться эту прибрежную таверну и прятался там от двора, в то время как Джозеф и отец рвали на себе волосы и в панике искали его по всему замку. Со временем все привыкли к этой его странности, а постояльцы и завсегдатаи «Котов» перестали обращать внимание на фигуру в темном плаще, ютящуюся в самом уголке общей залы и мерно потягивающую дешевое пиво за четыре гроша. Принц ни разу не заходил дальше – это была его безобидная версия побега из дома, которой ему дозволяли себя тешить. Джозеф не должен был ничего заподозрить.