– Собери мою одежду, – распоряжался Принц, – самые неприметные вещи, самые темные. И мой плащ – самый темный, неприметный плащ. Не перебивай меня, Джозеф! И деньги, побольше денег, все мои деньги.
– Но, Ваше высочество…
– Это на всякий случай, – неубедительно заверил его Принц. – Мне нужно привыкать распоряжаться своими средствами.
– Вы не так много отложили, ваше высочество, – заметил лакей. – В течение последних трех лет вы откладывали ежемесячно по семь дукатов с вашего жалования как государственного служащего, но в последнее время вы не очень-то экономили на книгах, а потом…
– Джозеф, – побранил его Принц, – принеси то, что я прошу, будь так любезен.
Джозеф внезапно преобразился. Он выпрямился, гордо посмотрел на своего властелина.
– Как пожелаете, ваше высочество.
«Он злится. Он хочет быть со мной до конца. Но я не могу его взять, я должен быть один. Я не потяну его за собой. Мне столько предстоит сделать… Я потеряю остатки гордости, навяжи он мне свою компанию. Нет, это решительно невозможно! Кроме того, какая верность сильнее – мне или отцу? Предаст ли он меня, расскажи я ему о своих намерениях, или последует бы за мной на гиблое дело?» Так думал Принц.
Джозеф удалился во внутренние комнаты, и вскоре вновь предстал перед Принцем, держа в руках увесистую дорожную сумку и кошелек.
– Ваши вещи, мой принц.
– Благодарю тебя, Джозеф.
– Я взял на себя смелость добавить к обозначенным вами позициям несколько необходимых предметов. Мне кажется, что вам было бы приятно иметь под рукой дневник – я положил его в эту сумку поверх одежд. Также я пошел на некоторое варварство и еще с утра распорядился на кухнях снабдить нас дорожной едой – мне кажется, что спешные обстоятельства нашего неизбежного приключения могут заставить нас отобедать прямо в пути. Ваша порция – здесь же, в сумке. Не премините отведать родной еды, ожидая нас в вашем любимом… заведении. Тамошняя стряпня определенно никуда не годится.
Джозеф смотрел в пустоту немигающим взглядом. Он понял! Старый прохвост определенно обо всем догадался! Принц рассмеялся и по-свойски хлопнул своего верного слугу по плечу.
– Спасибо за все, старый друг, – искренне сказал он, стараясь опять не прослезиться.
Принц бросился прочь, словно за ним уже была погоня. Старясь не думать о том, что эта короткая экскурсия по местам его детства и юности может оказаться последней за долгое-долгое время, он стремительно пронесся вниз самым кратчайшим путем и нырнул в бесконечные коридоры, что вели из твердыни на большую землю сквозь утробу горы. Принц знал каждый поворот в этом запутанном многоуровневом тоннеле. Он специально избегал лифтовых шахт, у которых всегда толпились военные и снабженцы, доставлявшие в замок провизию и прочие необходимые вещи. Он проделал весь путь пешком, кутаясь в плащ и сверкая королевским перстнем, когда стражники, подчеркнуто бдительные после недавних трагедий, пытались его задержать. Его тут же пропускали, признавая в нем важного курьера или другую особу, спешащую по государственному делу.
Он оказался на пристани ближе к полудню и, как и любой человек, собирающийся сделать глупость, тут же расположил к себе обстоятельства. У него еще не созрел план, карту Таливара он раздобыть не догадался, а потому после хаотичных расспросов и пяти минут неумелых переговоров он выторговал себе койку на небольшой шхуне, которая со следующим приливом грозила отправиться вверх по реке – к городу Саджии на границе Таливара и Лилии. Принц схоронился на судне и стал терпеливо ожидать отплытия. Если кто-то и хватился его, если кто-то и начал активно искать его в «Двух черных котах» и окрестностях, поиски эти не увенчались успехом. Принц благополучно отбыл и уже через несколько дней тяжелого путешествия и морской болезни наслаждался твердой землей под ногами.
Как Принц нашел работу и продал душу
Саджиа лежала на самой границе Лилии и Таливара, но при этом ни на секунду не забывала о том, какой стране она принадлежит. На мудрецов и ученых здесь смотрели с небывалым почтением и гордились своим статусом города Талантов.
Раз в десять лет Академия составляла перечень регионов герцогства, подаривших ей наиболее способных студентов. Для этой цели по хитрой формуле учитывалось, сколько юных гениев прибыло на обучение из каждой провинции и сколь выдающихся успехов им удалось достичь, из чего затем утверждался окончательный список. Отметившиеся в этом списке области удостаивались исключительной привилегии.
В последнюю неделю каждого лета, сразу перед началом основных вступительных испытаний, три делегации из Академии в составе трех заслуженных профессоров и одного ученого секретаря каждая отправлялись в три первейшие города из перечня талантов. Там они лично экзаменовали желающих поступить в Академию. Так, даже самые неимущие юноши и девушки получали возможность отличиться перед столичными преподавателями и застолбить за собой место среди элиты, а герцогство соглашалось полностью оплатить шестилетнее обучение десяти избранных счастливчиков из каждого такого города.